Дикая тварь - Джош Бейзел

Оз. Гарнер / оз. Уайт

Национальный парк Баундери-Уотерс,

Миннесота

Четверг, 20 сентября

В половине четвертого ночи мне стало дурно от жары в пропитанном потом спальном мешке, и я решил встать. Вайолет так и лежит спиной ко мне.

На улице в лунном свете все черно-белое, как в старом телевизоре, по земле стелется туман – я думал, так бывает только на дискотеках и в фильмах про вампиров. Из-за испарений от земли и воды туманом покрыт весь лагерь и даже озеро Гарнер. Месяц опять куцый, как в ту ночь, когда мы с Реджи беседовали на крыльце, хотя теперь он, наверное, смотрит в другую сторону, если я правильно понимаю фазы луны.

Слышу приглушенные голоса и вижу тлеющий огонек на другом конце лагеря. Ради прикола крадусь за Реджи и одним из охранников Пэйлин, пока они рассуждают, почему из всех животных только медведи бывают гризли.

– Рыба тунец – тоже единственное существо, которое называется “тунец”, – говорит охранник.

– Ты прав, сынок, – отвечает Реджи. – Не бывает птицы-тунца.

Для протокола: лично я не видел, чтобы охранник дул косяк Реджи.

Дойдя до опушки леса, я замечаю еще кого-то и чуть не припадаю к земле. Но это всего лишь охранник Уэйна Тена, смотрит на меня без малейшей реакции.

* * *

Начал моросить дождь. Я стою у начала косы, похожей на руку, простертую в туман между двумя озерами. Не знаю, что это меня потянуло на какие-то бредовые упражнения “навстречу своим страхам”, но пока не приходится натягивать гидрокостюм, все сносно. Мне даже не видна поверхность воды. А если облакам удастся закрыть луну, то перестану видеть вообще что-либо.

Хотя я кое-что слышу.

Жужжание. Едва уловимое – всего лишь легкое колебание воздуха в ушах, как будто в соседней квартире включился холодильник.

Однако могу поспорить, что источник звука другой. Иду по берегу на север, вдоль кромки расширяющейся котловины, на дне которой озеро Уайт. Пляж узкий и неровный, но ориентироваться легко даже в тумане – идешь вдоль гранитной стены.

По мере моего продвижения жужжание становится громче. Через несколько минут я оказываюсь там, где стена и вся котловина изгибаются вправо и открывают вид на новый участок воды. Должно быть, там лодка: в плывущем тумане металлические проблески и смутно просматривается что-то зеленое.

Мой бинокль и прибор ночного видения остались в палатке, естественно.

Вдруг жужжание стихло. Лодка скользит по инерции.

* * *

– Что ты делаешь? – спрашивает Вайолет, когда я начинаю рыться в своей сумке. – Ты нашел Лай?

– Тщ-щ. Нет. Там лодка на Уайте.

– Что? – она приподнимается на локтях. – Зачем?

– Не знаю. Я ее толком не разглядел.

– Ты опять пойдешь туда?

– Да.

– Почему ты не разбудил меня?

– Разбудил уже.

– Почему не нарочно?

– Потому что не исключено, что в меня опять будут стрелять.

Вайолет начинает шарить руками в поисках одежды.

– Я с тобой.

– Дождь идет.

– Блин, и что теперь?

– Надо спешить.

– Ладно. Обойдусь без ванны, просто приму душ. Ты чего вообще?

Чего-то я вообще. Смотрю, как Вайолет расстегивает спальник и, все еще лежа, надевает джинсы на бедра в мурашках. Штаны застревают на ее бугорке, приходится приспустить их и только потом натянуть до голого живота.

Перевожу взгляд на ее лицо – она смотрит, как я пялюсь на нее. Не слишком грубо, но все же.

Сказать тут особо нечего.

Расстегиваю клапан палатки. Теперь дождь льет вовсю.

* * *

Лодка – большой надувной “зодиак” футов двадцать в длину, со стационарным штурвалом, по бортам торчат вверх под углом металлические рыболовные снасти, словно строительные краны. Из-за тумана трудно разглядеть что-то еще даже в бинокль. Я захватил цифровую камеру, но и она бессильна.

– Смотри, – говорит Вайолет и передает мне прибор ночного видения. Дождь такой сильный, что мы не опасаемся разговаривать в голос. – Он все еще черпает совком порошок из мешка и кидает его в воду.

Взяв прибор, я первым делом осматриваю пляж позади нас. Выбираясь из лагеря, я заставил Вайолет взять меня за руку на случай, если нас кто-то увидит, – пусть думают, что мы идем трахаться. Но, как она верно заметила, далеко не всех это может отпугнуть.

И то правда: я уговаривал Вайолет Хёрст взяться за руки, словно прыщавый подросток.

Направляю ПНВ на озеро. В инфракрасном свете ливень и туман ухудшают видимость еще больше, но я вижу толстую покрышку с крупным протектором перед носом лодки, наподобие носовой фигуры на старинных кораблях. Еще два таких же колеса видны за кормой. Над носовым колесом что-то вроде заряженной гарпунной пушки. На корме – поднятый из воды мотор и рядом с ним еще один – гораздо меньше, с опущенной ногой. Второй, наверное, электрический.

– Это лодка-амфибия, – говорю я.

– Да. Извини, я думала, ты разглядел в бинокль. Что он делает?

– Я его не вижу.

Над рулевой стойкой облако свечения – должно быть, от экрана сонара, – но я не вижу человека, пока тот не выпрямляется, покопавшись на корме у колеса в каком-то большом ящике – видимо, там встроенный холодильник. В руке у него что-то вроде ядра.