Дикая тварь - Джош Бейзел

Оз. Гарнер / оз. Уайт

Национальный парк Баундери-Уотерс,

Миннесота

Все еще четверг, 20 сентября

– Полный бред, – говорит Вайолет.

– Вот так все и было.

Мы лежим на спине в спальных мешках. Я только что рассказал ей о своей беседе с Пэйлин.

– Да она больная на всю голову, – ставит диагноз Вайолет.

– Почему же? Только из-за того, что она считает, будто одинарный набор хромосом и однонитевая ДНК – это одно и то же, хотя ее папаша преподавал биологию?

– Ее папаша поджидал, пока тюлени высунутся из воды глотнуть воздуху, и простреливал им бошки.

– Может, он их принимал за Антихриста. И откуда ты знаешь, чем он занимался?

– А откуда ты знаешь о Уэствуде как его там? – парирует она.

– Уэстбрук Пеглер. Он был знаменит в свое время.

– А она знаменита сейчас. И богата. Если и есть на свете Антихрист, то это, скорее, она сама. Она же абсолютная конъюнктурщица.

– Мне кажется, она верит во все это.

– Может, и верит. Беда мира – не безрассудные люди. А те, что умеют включать и отключать свой рассудок, смотря что им выгоднее.

– Возможно. Но что ей дает вера в эту фигню?

– Помимо того, что ей платит Реджи? Ты недооцениваешь, насколько приятно думать, что ты – в центре внимания Боженьки. Ребятки копались в этом годами. Черт возьми, хотела бы я быть такой же, как она.

– Не хотела бы, – возражаю я.

– Еще как хотела бы. Избирательная бредятина – это же крутотень. Ты думал, почему я так люблю бухать?

– Но эффект от бухла временный.

– В том-то и беда. – Она видит, как я смотрю на нее. – Серьезно. Я ненавижу реальность. Как и все люди. Теперь часто говорят: “Бойтесь данайцев, дары приносящих”. Но, когда Лаокоон сказал это во время Троянской войны, его задушили змеи и люди ржали, надрывая животики. Такая же фигня с Кассандрой.

– Это тоже про троянского коня?

– Да.

– Так может, просто не стоит рассуждать логически о троянском коне.

– Может, когда-нибудь я пойму, почему с тобой так трудно разговаривать.

– Ну, не то чтобы тебе часто приходилось.

– Тем лучше.

Она отворачивается.

– Цыпленок-паникер тоже неплохой пример, – наконец заявляю я.

– А с ним-то что случилось?

– Не знаю. Но его определенно прозвали паникером^[82].

Она поворачивается ко мне и приподнимается на локтях:

– Знаешь, в чем твоя беда?

Ну и что я могу ответить?

– Ты пытаешься стебаться не только над всякой опасной херней, но и просто над знанием, – говорит она. – А это тоже неправильно.

– Спасибо.

– Это не комплимент. Спокойной ночи.

Она опять отворачивается, но через несколько минут спрашивает:

– Ну и как поцелуй?

– Этого я никогда не расскажу. Но видеть, как ты ревнуешь, было забавно.

– Я не ревновала. У меня нет желания целоваться с Сарой Пэйлин. И не было даже до того, как я увидела вас. Смотреть было страшновато.

– Участвовать тоже.

Снаружи какая-то птица закричала о чем-то жалобным голосом. Значит, уже недолго до рассвета.

Вайолет говорит:

– Просто чтобы ты знал: мы с Милл-Отом провели вместе только одну ночь.

– Не надо рассказывать мне об этом.

– Мы даже не занимались сексом. Бóльшую часть ночи мы просто разговаривали. Даже не целовались, пока не рассвело.