Дикая тварь - Джош Бейзел

Улица Южная Синьцзекоу,

Пекинский университет

Пекин

Среда, 17 мая 1989 г.^[77]

Три часа пополудни. Тен Веньшу проснулся два часа назад и уже час в прямом эфире. Минут двадцать он сильно потел от жары. Теперь уставился на заголовок “Народной газеты”. Легче от этого не стало, но Тен просто не может отложить газету.

“ЧЖАО СКАЗАЛ ГОРБАЧЕВУ, ЧТО ДЭН ПРИНИМАЕТ ВСЕ КЛЮЧЕВЫЕ РЕШЕНИЯ”.

То, что на самом деле Дэн Сяопин правит Китаем, – не новость. Так же, как и то, что Чжао Цзыян рассказал об этом Михаилу Горбачеву: он сделал это вчера в прямом эфире по телевизору, мать его. Тен не знает и не хочет знать, сумеет ли Чжао – который теоретически занимает более высокий пост, чем Дэн, – добиться реальной власти над страной. То, что происходит на северных берегах Чжуннаньхай^[78], простым смертным неведомо. Говорят, Чжао больше склонен к реформам, чем Дэн, но так говорят обо всех, кто сейчас не у руля. Еще говорят, Чжао любит играть в гольф. Вот этому Тен больше склонен верить.

Но ёж твою мать, ни хрена себе! Об этом пишет “Народная газета”! Ее читают в шестистах пятидесяти городах в одном лишь Китае. Сам факт публикации меняет мир, он уже не такой, как был вчера.

Тен открыл газету, и шок его усугубился: вся первая полоса посвящена многодневной студенческой акции протеста на площади Тяньаньмэнь.

О ней Тен, разумеется, тоже знал. До площади – шесть километров по той же улице. Два его соседа по комнате ходят туда каждый день и поговаривают о том, чтобы ночевать там, причем не только из-за телок. Они соорудили себе палатку из шелковых шарфов.

И все-таки то, что “Народная” опубликовала фотографии студенческих лозунгов – “ВЕРНИСЬ, ПОСЛЕДНИЙ ИМПЕРАТОР^[79]”, “ЯПОНСКИЕ ДЕМОНЫ ПРОНИКЛИ В ДЕРЕВНЮ”, – это что-то невероятное. Тут даже есть фото Богини Свободы – десятиметровой статуи, которую сделали студенты Центральной академии и пронесли на площадь тремя частями. Она смотрит прямо на портрет Мао над мостом Вайдзиньшуй.

Демонстрации продолжаются уже целый месяц, но Тен в них не участвовал. Это развлечение для его соседей по комнате – у них папаши партийные. А Тену такие игры могут выйти боком.

Единственной надеждой для семьи Тена была его учеба – чтобы он стал юристом и вступил в Партию. Родители его до “культурной революции” были актерами в пекинском театре, а после – стали рабочими на телевизионном заводе в Сяокяне, “повезло, что живы остались”, и теперь едва сводят концы с концами. Они просто раздавлены. Его старшего брата угораздило родиться еще до закрытия дряхлой угольной электростанции в центре города, она засыпала улицы пеплом, словно снегом, и брат остановился в умственном развитии на уровне восьмилетнего ребенка. Тен на два с половиной года младше и родился через полтора года после ввода в эксплуатацию Народной ГЭС в Саньцзяньгуане – тогда в Сяокяне вдруг стало рождаться гораздо меньше таких, как его брат. Нет уж, он слишком многим обязан своей семье, чтобы страдать всякой херней.

Он никогда не верил, что студенческое движение чего-то добьется. Не зря же в кармане у каждого студента на Тяньаньмэнь – завещание. Место не фартовое. Там даже Дэн Сяопина однажды арестовали на демонстрации. Да черт подери, ведь эту площадь сделали при императоре Юнлэ^[80]!