Квинканкс. Том 1 - Чарльз Паллисер

Значение матушкиных слов я понял спустя недели три, когда пробудился от глубокого сна, как мне показалось, посреди ночи и увидел у своей постели матушку со свечой в руках. Склоняясь надо мной, она глядела с подавленным волнением.

— Что такое, мама? — сонным голосом спросил я.

— Вставай и живо одевайся, сыночек. Через полчаса мы уезжаем.

— Уезжаем? — С меня тут же слетели остатки сна. — Как, куда?

— Спускайся вниз. Миссис Биссетт подогревает тебе молоко.

— Но куда мы едем?

— Поторопись, Джонни. — Она стащила с меня одеяло. Я выпрыгнул из кровати и начал одеваться.

— Оденься теплей. Ночью будет холодно.

— Разве уже не ночь?

— Всего лишь начало первого. Поторапливайся.

— Мы куда-то уезжаем?

— Да.

Я был уже почти одет.

— Куда? — настаивал я.

— Не спрашивай, я ничего не скажу.

— Почему?

— Ну, ты не очень-то умеешь хранить секреты.

Я покраснел, вспомнив, как наболтал лишнее мистеру Барбеллиону на кладбище, а также сэру Персевалу и леди Момпессон, а ведь были еще случаи, о которых матушка не знала. Как ни странно, от этого я разозлился еще больше:

— Это нечестно. Ты должна сказать.

— Я не могу рисковать, Джонни. Ты можешь по чистой случайности проговориться.

— Да кому тут проговариваться? Биссетт я ничего не скажу. — Тут у меня возникло подозрение. — Или ты ей уже сказала?

— Нет. Миссис Биссетт не знала ничего, пока я два часа назад не разбудила ее и не попросила, чтобы она помогла мне упаковать вещи. Она очень задета, что я не стала ничего объяснять.

Это меня немного утешило. Когда мы сошли вниз, в холле я обнаружил два дорожных сундука, которые прежде видел только на чердаке. Мною все больше овладевало радостное возбуждение. Один сундук был уже закрыт и затянут широкими кожаными ремнями; другой, почти до верха заполненный, стоял открытым. В кухне мы застали Биссетт за приготовлением чего-то среднего между поздним ужином и ранним завтраком. Вид у нее и в самом деле был очень кислый.

— Ко всему прочему, знай я накануне, могла бы уже сложить вещи.

— Простите, — воскликнула матушка. — О миссис Биссетт, мне очень горько расставаться с вами подобным образом после всего, что вы для нас сделали. От души надеюсь, что вы найдете себе другое место.

— Поздно это поминать, миссис Мелламфи. — Биссетт энергично размазывала масло по бутерброду тонким-тонким слоем.

Матушка вздохнула.

— Поторопись, Джонни. Вот-вот приедет карета.

— Карета! Откуда?

— Я написала в агентство «Лев и Единорог» в Саттон-Валанси. Она должна прибыть в половине первого.

— И куда она нас повезет?

— Потерпи, сам увидишь.

— Добрые христиане так себя не ведут: укатить среди ночи незнамо куда, будто счета не хочешь оплачивать.

— Но я вам все уже объясняла, миссис Биссетт, — мягко возразила матушка, — и вы со мной согласились. И, знаете, шесть фунтов возмещения за отказ от места — это как-никак трехмесячное жалованье.

Я поразился щедрости матушки.

— Ага, а сколько будет хлопот — продавать мебель, уладить счета с бакалейщиком и прочими в деревне, вот что мне непонятно.

— Это займет две недели, не больше. Биссетт фыркнула.

— А куда послать деньги, которые останутся после расчета с торговцами?

— Пока не знаю. У меня еще нет жилья в… там, куда мы отправляемся.

Биссетт медленно покачала головой:

— Вы мне не доверяете, да, миссис Мелламфи?

Матушка задержалась на ней взглядом, а потом повернулась ко мне (я как раз заканчивал с чашкой горячего молока и бутербродами):

— Мы сейчас много вещей взять не можем, Джонни, поэтому, если тебе позарез нужно что-нибудь из книг или игрушек, то пойди и собери их.

Я вскочил.

— Полегче, молодой человек, — проговорила Биссетт. — Этот мальчик так и рвется в дорогу; как бы не наделал чего во вред себе или нам.

Схватив свечу, я выбежал из кухни. Я начал проникаться значительностью происходящего. Через какие-нибудь минуты мне предстоит покинуть дом, где я, насколько мне известно, прожил всю свою жизнь, и отправиться неизвестно куда. Внезапно мне вспомнилась карта Лондона, и, не имея ни малейшего представления о том, куда мы едем, я решил все же, что позарез нуждаюсь в поддержке, которую она дарила. Я проворно отыскал карту, свернул ее в трубку и поместил в одну из коробок, приготовленных в холле.