Книга о бесценной субстанции - Сара Грэн

И дал отбой.

Как ни странно, у меня и вправду получилось неплохо отдохнуть. После долгой дороги, катания на лошадях и других событий этого сумасшедшего дня я чувствовала себя как выжатый лимон. Выпив красного вина – судя по всему, произведенного из местного винограда, – я съела немного ягод и сыра. Затем наполнила старинную ванну на ножках в виде львиных лап и, забравшись в горячую воду, моментально провалилась в сон.

Проснулась я в полной темноте, когда вода практически остыла. Почти половина одиннадцатого! С момента ухода Кэт прошло уже два часа. Я вылезла из ванны, насухо вытерлась и открыла лежащую на кровати коробку.

Внутри оказался черный корсет с подвязками, чулки, крошечные черные трусики и атласная накидка. А под бельем – пара черных туфель на шпильке с красными подошвами. Служанки за обедом носили такие же.

Едва я успела натянуть чулки, белье и накидку, как в дверь постучали. Не дожидаясь приглашения, вошла Кэт с бокалом шампанского. Смутившись, я поплотнее закуталась в накидку, но моя переводчица даже бровью не повела.

– Давай помогу. Мадам любит, чтобы корсеты были затянуты потуже, а чулки сидели безупречно. Повернись-ка.

Кэт аккуратно сняла с меня накидку, и я осталась практически обнаженной – чулки и нижнее белье не в счет. Затем обернула корсет вокруг моей талии и начала шнуровать, затягивая все туже. Одно дело видеть подобную сцену в фильмах и совсем другое – испытывать на себе. Я не ожидала, что будет именно так: тесно, немного страшно и в высшей степени эротично. Казалось, корсет сдавил какую-то неведомую мышцу в животе: каждый вдох отдавался глубокой болью.

– Ой, чуть не забыла, – проворковала Кэт с легким французским акцентом. – Мадам просит надевать трусики поверх подвязок. Сейчас поправим.

Она просунула подвязки под белье, заново пристегнув их к чулкам. Затем поочередно расправила тонкий капрон, проведя по ногам сверху донизу. В этом странном, сковывающем тело наряде я чувствовала себя абсолютно раздетой.

Туфли пришлось снять: каблук был нереально высоким.

Придирчиво оглядев меня со всех сторон, Кэт довольно улыбнулась. Но сразу же нахмурила брови, стоило мне потянуться за накидкой.

– Нет-нет, мадам это точно не понравится.

Затем она вынула из кармана маленькую серебряную коробочку, открыла ее и протянула мне. Внутри лежала белая таблетка.

– Что это?

– Особая формула мадам, – объяснила Кэт. – Знакомый фармацевт изготавливает их по ее рецепту. Совершенно безобидный препарат: улучшает настроение, помогает расслабиться и расширяет сознание. Запивать лучше шампанским.

Видя мою нерешительность, она добавила:

– Я не настаиваю. Но если хочешь, чтобы это сработало…

– Что именно должно сработать?

– Всё, – уклончиво ответила Кэт, протягивая мне таблетку.

Я послушно высунула язык. Возможно, не стоило доверять этим женщинам. Но ведь судьба не зря привела меня сюда! Было бы чертовски глупо бросить начатое на полпути.

Засмеявшись, она положила таблетку мне в рот. Я глотнула шампанского, хотя и без того чувствовала легкое опьянение. Таблетка оказалась горькой.

– Идем! – сказала Кэт. – Все готово.

И мы вышли из комнаты. То ли начала действовать «особая формула мадам», то ли сама атмосфера замка, но дом вдруг будто изменился и стал совершенно неузнаваемым. В коридорах было темно, откуда-то доносился низкий приглушенный гул.

Мои опасения – а может, надежды? – оправдались, и Кэт привела меня в комнату с черными розами на обоях. Я увидела на полу загадочный символ, нанесенный белым порошком с вкраплениями трав и минералов. Он чем-то напоминал иллюстрации из книги, хотя и отличался от них четкостью линий. Несколько похожих знаков были нарисованы белым мелом на стенах. Среди них выделялись символы Меркурия, Солнца и Луны.

Вдоль стены, опустив глаза в пол, застыли уже знакомые служанки в нижнем белье и туфлях с красными подошвами, – правда, теперь девушек было четыре. В центре комнаты стоял простой стул с черной высокой спинкой и мягким сиденьем из красной кожи, а чуть поодаль – мадам М., Кэрри-Энн и Мод в черных платьях разного фасона и длины. Повсюду горели свечи и пахло ладаном, словно в церкви. В ту же секунду я обнаружила источник странного гула: группа женщин во главе с мадам монотонно распевала что-то на латыни.

Кэт подвела меня к стулу и усадила, мягко подтолкнув. Никто не произнес ни слова. Кэт и Кэрри-Энн ласково, ободряюще улыбнулись. Мод даже не посмотрела. Глаза мадам сверкнули любопытством. Я догадывалась, что этот таинственный ритуал как-то связан с сексом, но понятия не имела, что именно меня ожидает.

Кожаное сиденье было холодным. Кэт завязала мне глаза шелковой тканью. Кровь стучала в висках, сознание все больше затуманивалось. Я испытывала неожиданно возбуждающее чувство беспомощности и в то же время свободы от всякой ответственности, даже за собственное удовольствие.

– Теперь ты в моей власти, – произнесла мадам, наклонившись ко мне. Я уловила сладковатый аромат ее теплого дыхания. – У тебя нет права вмешиваться в происходящее, пока я не разрешу.

Монотонные песнопения стали громче – похоже, включилась запись, хотя женщины продолжали подпевать. Кто-то связал мне руки за спиной. Затем одна из женщин довольно грубо схватила меня за ноги и, слегка раздвинув, привязала их за щиколотки к ножкам стула. Я ничего не видела и не могла пошевелиться. Стало немного не по себе.

– Дыши глубже, – приказала мадам.

Я сделала несколько глубоких вдохов. По телу разлилось приятное тепло, чувствительность заметно обострилась. Судя по всему, мне дали экстази. Что-то легкое, почти невесомое коснулось плеча, словно по коже провели перышком. Щекочущее ощущение спустилось от ключиц к полуобнаженной груди. Волнение совершенно прошло, и я приготовилась испытать невероятное удовольствие, которое уже зарождалось в теле.

И вдруг лицо обожгло резкой болью. Я вскрикнула, не сразу сообразив, что кто-то влепил мне пощечину.

– Жизнь не всегда к нам справедлива, согласись? – произнес чей-то голос.

Тут же четыре руки – по две с каждой стороны – принялись массировать мои плечи, спину и руки. Боль от удара утихла, и я вновь погрузилась в приятную негу.

Неожиданно что-то ужасно острое вонзилось в бедро, словно меня укололи иглой или шипом. Сердце тревожно забилось. А если это был шприц?

– Что вы делаете? Не надо…

Горячее дыхание обожгло мне ухо, и я услышала голос Кэт:

– Лили, если хочешь, чтобы мы прекратили, – просто скажи об этом три раза. Считай, первый уже был. Осталось еще два – и ты свободна. Но я бы не советовала останавливаться на полпути. Неужели ты сдашься, зайдя так далеко? Ты ведь не для этого приехала?

Конечно, не для этого, но и на подобные эксперименты не подписывалась!