Кровавая Мэри - Джоу А. Конрат

– Ты поддерживаешь связь со своими друзьями в Дэйд-Сити?

– Только с мистером Гриффином. Он продолжает приглашать меня, но очень уж не хочется путешествовать в такую погоду. Холодно, знаешь ли.

– А почему бы тебе не пригласить его сюда?

– Он же на пенсии, дорогая. Доходы не очень большие, а я не могу просить его прилететь сюда, а потом оплачивать эти жуткие счета за отель.

– Он может жить у нас.

Мама улыбнулась так радостно, что помолодела на двадцать лет.

– Правда?

– Конечно. Ну, если он не против делить с тобой диван. – Я подмигнула ей.

– Ладно, тогда, думаю, я позвоню ему. Мне бы не помешала компания. Ты весь день работаешь, а Алан все время пишет, запершись в спальне.

Я просканировала холодильник на предмет рогаликов или чего-то подобного, но нашла только запасы натуральных продуктов Алана. Соя и шпроты не очень подходили для завтрака. Я взяла немного черного хлеба и обезжиренную пасту со вкусом масла. На упаковке пасты был длиннющий список химических ингредиентов, лучше было бы назвать ее: «Странно, почему».

– На следующей неделе День благодарения. – Я намазала на хлеб подозрительный маслозаменитель. – Пригласи его на праздник.

– Отличная идея. Тогда я позвоню ему прямо сейчас.

Я откусила кусочек и тут же выплюнула его.

– Черт возьми, да что это такое?

– Соевый хлеб Алана. Это из-за его глутеновой аллергии.

Я швырнула этот ужас в мусорку:

– Как будто съела кислую мочалку.

– И смотри не ешь эти хлопья. Как их там? «Тофутос». Молоко и бобы – не очень вкусное сочетание. А главное, никогда не позволяй ему сделать тебе что-нибудь на той соковыжималке. Он чуть ли не силой заставил меня выпить напиток из сельдерея.

Мама взялась за телефон, а я допила кофе и направилась в здание суда на углу 26-й стрит и Калифорнии.

Кто-то забыл напомнить Чикаго, что еще осень, потому что все вокруг было присыпано снежком, и я чуть не свернула шею, поскользнувшись на замерзшей лужице.

Машина завелась со второго раза, и я присоединилась к веселой игре горожан «Как мы умеем медленно ездить по дорогам». Первый снегопад за сезон, и все, кажется, дружно позабыли, как нужно водить машину в такую погоду.

До суда я добралась с опозданием. Это было высокое квадратное здание с теплым подземным гаражом. Я поднялась на эскалаторе на первый этаж, после чего на лифте – на двадцать седьмой.

Заседание уже началось, крошечное помещение было набито людьми под завязку. Я протолкалась сквозь толпу и села рядом с Либби, на которой был бледно-лиловый пиджак от Вандербилта и как будто специально для нее сшитая юбка.

Ее помощник, Ноэл Пенафлор, двадцати с чем-то лет, рыжеватый, выступавший обвинителем, как раз опрашивал Фила Бласки. Фил, одетый в плохо сидевший на нем костюм, пытался наиболее доступно объяснить результаты вскрытия Айлин Хаттон.

– … грудная полость была вскрыта и…

Я не очень внимательно слушала его, пытаясь привести в порядок свои мысли.

И не смотрела на Фуллера.

После того как долгое перечисление зверств закончилось, Ноэл представил фотографии Айлин в качестве улики. Сначала были показаны ее снимки вместе с семьей и друзьями. Потом снимки того, что с ней было сделано.

Как и ожидалось, по залу прошел ропот, началось волнение. Но наиболее впечатляющей была реакция Фуллера.

Его вырвало, и он испачкал весь стол защиты.