Убийца - Джонатан Келлерман

– Мой инстинкт самосохранения подсказывает мне, что да, это хуже, чем твое обычное нежелание смотреть действительности в лицо. Хотя ты прав в том, что она тебе действительно не угрожала, просто вела себя гадко. Так что я все равно ничего не смог бы поделать, разве что припугнуть ее немножко. А я ведь ее совсем не знаю, и не могу даже предположить, чем это кончилось бы.

– Я хотел тебе все рассказать, но подумал: если ты вмешаешься, она наверняка нажалуется на тебя в департамент, и у тебя опять будут проблемы.

– Вне всякого сомнения. – Он улыбнулся. – Вот это друг.

– А что за проблемы у Риверы? Я что, сам того не желая, наступил ей на любимую мозоль?

– Дело не в тебе, Алекс. Просто у нее сейчас черная полоса.

– Выдохлась на почве ловли бандитов?

– Может, и это тоже, – сказал Майло. – Но главное – поганый развод. Ее бывший работает в комиссии по поджогам в Ван-Найсе. Неплохой, в общем-то, мужик, но сейчас они с Милли убить друг друга готовы. Один ребенок, понимаешь, вот они и рвут друг другу глотки. Так что Милли сейчас мужиков вообще не очень-то жалует.

– Это она сама тебе сказала?

– Источники сообщили.

Он вошел в дом и сразу направился на кухню.

* * *

Двумя сэндвичами с говядиной и капустным салатом под майонезом и полупинтой молока позже он сказал:

– Как ты с этим справляешься?

– С чем – с этим? – Глупейший в мире ответ, но лучшего я не нашел.

– С анализом пыльцы… о чем, ты думаешь, я могу тебя сейчас спрашивать?

Я пожал плечами.

Майло вымыл стакан с тарелкой и вернулся к столу.

– Со старушкой Милли ты был прямо как доктор Сфинкс – сама загадочность и неприступность, – хотя уверен, что причины для этого у тебя были. Но теперь-то, между нами, мальчиками, ты можешь дать чувствам волю.

– У меня всё в порядке.

Он не настаивал. Просто вернулся к холодильнику и стал шарить там в поисках десерта. Я повторил про себя: «У меня всё в порядке». Воздаяние за ложь последовало немедленно и пришло в форме приступа тошноты, который, возникнув где-то чуть ниже грудины, устремился к гортани. У меня перехватило дыхание, потемнело в глазах, тошнота превратилась в головокружение, так что мне пришлось упереться обеими руками в стол, чтобы не упасть.

Когда и это не помогло, я опустил голову на руки, закрыл глаза и стал работать над замедлением дыхания.

Потом я услышал голос Майло:

– Алекс? – Как будто из дальней дали.

Моя кожа похолодела, стала липкой на ощупь. В ушах гремел пульс. Голова была тяжелой, как железная чушка, а позвоночник превратился в кусок резины, который едва выдерживал ее вес.

Я должен был собраться с силами перед следующей задачей: сообщить новую информацию Робин.

Дверца холодильника захлопнулась. Тяжелые шаги приближались. Мне удалось снизить пульс до не слишком резвой трусцы, но головокружение не проходило, и я продолжал лежать, уткнувшись носом в стол.

Мы с Майло старые друзья, на нашем счету не одно совместно раскрытое дело, и, наверное, из-за этого мы с ним иногда мыслим одинаково, как будто на двоих у нас один мозг.

Вот как сейчас.

– Она у себя, работает? – спросил он. – Ты посиди пока тут, отдохни, я сам с ней поговорю.

Большая ладонь опустилась мне на спину. Тяжелые шаги стали удаляться. Тихо затворилась кухонная дверь.