Ложь короля - Стив Берри

– Вы в курсе, что с Блейком мы расстались, так сказать, не на дружеской ноте? – вынуждена была спросить Кэтлин.

– И тем не менее он дал вам крайне лестную рекомендацию для АБОП.

– Это было до того, как мы с ним порвали, – единственное, что оставалось сказать Кэтлин.

– Свой выбор, мисс Ричардс, я остановил на вас по причине вашей бывшей связи с Антримом. Если отношения у вас стали враждебными или сошли на нет, то вы мне, откровенно говоря, без надобности. И как вам известно, ваша полезность для АБОП теперь, увы, тоже под вопросом.

– И вы можете это исправить?

Мэтьюз кивнул:

– Если вы можете помочь мне с моей проблемой.

– Снова сойтись с Блейком? – с иронией спросила Кэтлин. – Что ж, можно попробовать.

– Вот этих слов я от вас и ждал. При этом он не должен ничего подозревать. Ни при каком раскладе ваших взаимоотношений вы не должны раскрывать ему свою причастность к нам.

Кэтлин молча кивнула.

В мглистом расплывчатом свете окна она взглядом изучала главу верховного шпионского ведомства Англии. Легенду холодной войны. От рассказов о его похождениях и подвигов у Кэтлин, бывало, дух захватывало. Сколько раз в молодости она мечтала поступить в МИ-6, секретную разведслужбу. Но снова видеться, снова разговаривать с Блейком? Плата, что и говорить, высока…

– Я сам из Иннер-Темпл, – неожиданно открылся Мэтьюз. – Внутренний, можно сказать, храмовник. Пятьдесят лет членства. Я там, кстати, читал курс по юриспруденции. – Он кивком указал на окно за Храмовную церковь.

– Вот видите. Вы тоже сменили теорию на практику.

– Получается, так. Так что у нас, как видите, есть что-то общее.

– Но вы мне пока так ничего и не рассказали по сути.

Вместо ответа Мэтьюз подошел к откидному столику, выдвинул из-под него стул и жестом пригласил сесть. Кэтлин только сейчас заметила на столешнице темные контуры ноутбука.

Подняв крышку, Мэтьюз щелкнул по клавиатуре. Экран ожил ярким светом, от которого Кэтлин невольно сощурилась.

– Ознакомьтесь с этим, а затем действуйте согласно инструкции.

И Мэтьюз направился к двери.

– А как я разыщу Антрима? – спросила она вслед.

– Не беспокойтесь. Когда понадобится, вы получите дополнительную информацию.

– А меня вы как найдете?

– Мисс Ричардс, – приостановившись, укоризненно обернулся он. – Не задавайте глупых вопросов.

И вышел.

14

Из дворовой постройки Малоун отвел Иэна обратно в Маленькую Венецию, где на каждом шагу можно было поймать такси. Девейн пока не перезванивал. От того, что Гэри в опасности, щемило сердце. Как он мог, как он смел такое допустить? Это противоречило всему, о чем он заботился, увольняясь из Министерства юстиции.

– Я ухожу с работы, – сказал он однажды Гэри.

– Я думал, ты свое дело любишь.

– Риски становятся чересчур велики, – покачал головой Малоун.

Это случилось в Мехико. Он помогал там стороне обвинения троих подсудимых, участников убийства агента УБН[4]. А во время обеденного перерыва сам угодил в эпицентр перестрелки; развязавшие стрельбу в общественном парке хотели с ним расправиться. Перестрелка переросла в кровавый кошмар с семерыми убитыми и девятью ранеными. Стрелков Малоун в итоге уложил, но при этом сам схлопотал себе пулю в плечо. Месяц ушел на поправку, и за этот срок Малоун внес в свою жизнь кое-какие коррективы.

– Тебе сейчас тринадцать, – сказал он Гэри, – и понять это для тебя будет непросто. Но иногда в жизни необходимы перемены.

О своем решении уйти он уже уведомил Стефани Нелл, подав рапорт об увольнении; так закончилась его двенадцатилетняя карьера в «Магеллане», а с нею и еще более длительный срок пребывания на флоте. За это время он дослужился до звания коммандера и мог подняться до капитана, но не более. Да и зачем это?

– Значит, уходишь, – сказал сын. – Переезжаешь в другую страну.

– Тебя я не покидаю, – ответил тогда Коттон.

Но, похоже, сделал именно это.

На момент ухода они с Пэм жили порознь уже пять лет. Однажды он приехал домой с задания, а ее там уже не застал. Она сняла дом на другой стороне городка, с собой взяв только то, что им нужно было с Гэри. О новом адресе Пэм и о том, что между ними все кончено, извещала записка. Практичная и холодная. В ее стиле. А также решительная. Вместе с тем на моментальном разводе ни один из них не настаивал, хотя общались они лишь тогда, когда речь заходила о потребностях Гэри.

За их совместную жизнь произошло многое. Он сменил флотское поприще на юридическое, затем поступил в Министерство юстиции. Юристкой стала и Пэм. По служебным делам Коттон колесил по свету, Пэм – по коридорам судов Атланты. Виделись они примерно раз в неделю, чередуясь на дежурство с Гэри, который рос так быстро, что не уследишь. Жизнь протекала среди друзей и знакомых, досконально не известных ни ему, ни ей. Впрочем, слово «жизнь» применительно к ним не годилось. Скорее существование. И вот, заполучив ту пулю в Мехико, Малоун наконец задумался: а такая ли жизнь ему нужна? Ни он, ни Пэм счастливы своей жизнью не были. Это понимали они оба. И скачок от недовольства к гневу легко и непринужденно осуществила Пэм.

– Ты когда-нибудь угомонишься? – спросила она. – Флот, затем переквалификация, школа юриспруденции, адвокатура, «Магеллан»… Теперь вдруг этот уход. Что дальше?

– Переезд. В Данию.

На ее лице не отразилось ничего. С таким же успехом Малоун мог сказать, что переезжает на Луну.

– И зачем это тебе?

– Надоело, что в меня стреляют.

– С каких это пор? Тебе же в «Магеллане» нравилось.

– Время расти.

– И ты думаешь, что это чудо произойдет за счет переезда в Данию?

Намерения объясняться у него не было. Ей все равно. Оно и к лучшему.

– Поговорить на этот счет я хочу с Гэри. Чтобы знать, нормально он к этому относится или нет.

– С каких, интересно, пор для тебя стало что-то значить его мнение?

– Причина моего ухода со службы – это он. Я хотел, чтобы у него был отец…

– Ерунду не говори. Ты ушел только из-за себя. И нечего выставлять ребенка в качестве повода. Все, что бы ты ни планировал, делается во имя тебя, а не его.

– Я не нуждаюсь в том, чтобы ты рассказывала мне о моих мыслях.

– Тогда кто тебе это скажет? Наш брак был долгим. Думаешь, легко мне было все эти годы дожидаться тебя бог знает откуда? В мыслях, живой ты приедешь или в «цинке»? Я заплатила эту цену, Коттон. И Гэри тоже. Но этот мальчик любит тебя. Не просто любит – обожает, без всяких оговорок. Мы оба знаем, что он скажет, потому что у него есть голова на плечах. На фоне всех наших совместных неудач он единственный без изъяна.