Ложь короля - Стив Берри

Внизу страницы под обведенным текстом имелась приписка, тоже синим.

Сразу же бросалась в глаза разница в написании: «sоn», в отличие от «sun»[3].

Эти люди были действительно сведущи.

Дальше еще что-то. И номер телефона в Англии.

Какая, однако, самоуверенность… Хочешь иметь с нами дело – звони. Но вначале обо всем подумай.

Несколькими глубокими, с присвистом, вдохами Блейк Антрим попытался себя успокоить. Он был близок к панике (что примечательно, страх и безотлагательность подкачивали мышцы силой).

Может, те стражи тьмы правы…

Все как-то разом выходило из-под контроля; при такой всеохватности и глубине проблемы с ней становилось сложно совладать.

Тот лист Блейк вырвал из книги и запихал в карман.

13

Следом за Мэтьюзом Кэтлин вышла из зала под дождь. Здесь они пересекли улочку Мидл-Темпл, повернули налево и вошли в одно из множества офисных зданий – в частности, окнами на Памп-Корт, так называемый «Насосный двор». Своим названием небольшой внутренний дворик был обязан своим механизмом, когда-то использовавшимся для пожаротушения. Водный резервуар находился глубоко под дворовыми плитами и водой пополнялся от одной из лондонских подземных рек. Насосов здесь давно уже не было, а вот древний колодец сохранился. На северной стороне двора до сих пор виднелся темноватый круг от солнечных часов, ставших легендарными благодаря надписи внизу: «Тени мы есть, тенями и уйдем».

Двери всех контор в здании были закрыты, в вестибюле стояла тишина. Мэтьюз первым поднялся по лестнице на четвертый этаж, цокая тростью по деревянным ступеням. «Судебные инны» получили свое название оттого, что здесь прямо в служебных помещениях учились и жили новоиспеченные слуги закона. Когда-то инны имели статус независимых самоуправляемых колледжей, выпускники которых, принеся судебную присягу, становились барристерами, имея возможность выступать в суде защитниками клиентов.

Но при этом всегда подчинялись уложениям своих иннов.

В ту пору обычаем у клиентов было консультироваться со своими барристерами не в палатах, а у крыльца Храмовной церкви или в Вестминстер-холле, где суды заседали вплоть до конца XIX века. Теперь всех этих почтенных, освященных временем судебных практик там уже не было, а многие здания на территории Мидл-Темпл и Иннер-Темпл преобразовались во всевозможные конторы. Жилые помещения оставались только на верхних этажах, и ими совместно пользовались оба инна.

Вместе с Мэтьюзом Кэтлин взошла наверх, где тот открыл дверь в одну из служебных квартир. Света внутри не было. В полумраке проглядывали ампирная софа, стулья и антикварного вида буфет со стеклянными дверцами. На стенах виднелись голые крючки, где раньше, вероятно, висели картины. Ноздри щекотал запах свежей краски.

– Ремонт, – односложно пояснил Мэтьюз.

Он закрыл дверь и подвел свою гостью к окну на противоположной стороне. Там, внизу, на задах матового от дождя двора, стояла Храмовная церковь в тесном окружении прилегающих зданий.

– Здесь внизу тоже сосредоточено много исторических артефактов, – сказал Мэтьюз. – Эта церковь в том или ином своем виде просуществовала уже около тысячи лет.

Условие, с которым король Яков I безвозмездно пожаловал свою землю барристерам, было общеизвестно. Храмовная церковь – церковь Темпла – должна непременно оставаться местом молебнов и поклонения. От нее так и веяло загадочностью и романтическими легендами старины, помноженными на века, хотя Кэтлин знала ее в основном как частную часовню иннов.

– Мы, британцы, исконно гордимся верховенством закона, – продолжал Мэтьюз. – Инны были у нас местом, где свое ремесло осваивали будущие вершители правосудия. Как называлось это место? Благороднейшей купелью, где благословляются все свободы и гуманности в королевстве. Насколько в точку, а?

Кэтлин согласно кивнула.

– Основой нашей веры в закон явилось принятие Хартии вольностей, – с жаром развивал тему Мэтьюз. – Какой наиважнейший, поистине судьбоносный акт, если вдуматься. Бароны востребовали и получили от своего сюзерена тридцать семь уступок в его монаршей власти.

– Из которых большинство так ни разу и не применялись, а затем и вовсе были аннулированы, – колко заметила Кэтлин.

– Совершенно верно. На сегодня осталось только три. Но один, вседовлеющий постулат, исходит именно из Хартии вольностей. Ни один свободный человек не может быть наказан, кроме как через действующий в стране закон. Одно это положение изменило весь ход развития этой нации.

Внизу во дворе (то ли из согласия со сказанным, то ли наоборот) участился дождь.

Внезапно боковая дверь церкви приоткрылась, и оттуда появилась фигура – какой-то мужчина, спешно застегивая пальто и сутулясь, зашагал в сторону переулка Королевской скамьи и ворот, что выводят за территорию Темплов.

– Узнаёте? – спросил Мэтьюз. – Блейк Антрим, собственной персоной. Агент ЦРУ, стоит во главе операции «Ложь короля», именно сейчас проходящей здесь, в этой самой стране.

Кэтлин молча наблюдала, как фигура растаяла за бледным кругом одного из чугунных фонарей.

– Насколько вы с ним были близки? – с подкупающей прямотой спросил Мэтьюз.

– Мы? Всего с год, не больше. Я тогда изучала юриспруденцию в Лондоне, а затем подала на членство в Мидл-Темпл.

– Так это Антрим задал новый вектор в вашей карьере?

– Да почему же. – Кэтлин пожала плечами. – Не такой уж и новый. Я сама, еще когда мы были вместе, шла в этом направлении. От теории закона к практике. На момент, когда мы расстались, я уже подала заявление в АБОП.

– Что-то я не вижу в вас женщину, которая позволяла бы мужчине так глубоко на себя воздействовать. О вас я читал единственно, что вы умны, находчивы, с жестким характером, независимы в суждениях.

– Он был… сложный человек, – не сразу, а лишь после паузы ответила Кэтлин.

– Именно так характеризуют вас ваши начальники.

– Как могу, пытаюсь этому не соответствовать.

– Акцента у вас, я вижу, почти нет, дикция и синтаксис почти неотличимы от британских.

– Мой отец, британец, умер, когда мне было восемь лет. Мать американка. Снова замуж она не вышла, и хотя мы жили здесь, американкой так и осталась.

– Вам известен американец по имени Коттон Малоун?

Кэтлин покачала головой.

– Он бывший агент разведки. Состоял на высоком счету. Компетентен. Совсем не похож на Антрима. Очевидно, тот его знает и специально подстроил так, чтобы Малоун оказался в Лондоне. Есть еще один молодой человек, Иэн Данн, которого Малоун несколько часов назад возвратил сюда, на родину. Этого юношу Антрим разыскивает.