Подарок - Луиза Дженсен

– Ты входишь или как? – улыбнулась Рейчел. Ее круглое веснушчатое лицо светилось радостью оттого, что она видит меня, и я последовала в стеклянную дверь за ее мотающимся на затылке коричневым конским хвостом. Внутри в нос ударил запах дезинфицирующих средств, и я стала успокаиваться. Уже не понимала, почему мне казалось, что все здесь будет по-другому. Изменилась я, а здесь все осталось, как прежде.

– Вчера ты не отвечала на мои звонки. – Рейчел помахала пальцем перед моим носом, будто в самом деле сердилась. Но я понимала, что это не так. Рейчел не умела не только сердиться, но даже дуться. – Как ты себя чувствуешь?

– Нормально. Правда нормально. – Теперь я не лгала. Физически я чувствовала себя вполне сносно. Но из того, как сузились глаза подруги, сделала вывод, что она мне не поверила.

– Так о чем мы говорили с тобой в субботу? О доноре? Ты подумала над моими словами?

– Ее звали Калли. – Выпалив это, я тут же принялась извиняться: – Прости, Рейчел, я не хотела…

– Проехали, мисс Плакса. Не сомневаюсь, ты снова станешь доброй, как только тебе уменьшат дозу лекарств. А пока… – Рейчел театрально вздохнула, – дружить с тобой – нелегкое занятие, но ведь кому-то надо. – Она печально покачала головой, я пихнула ее в плечо и вдруг почувствовала, что оказалась именно там, где надо.

– И вот еще что: теперь, когда ты вышла на работу, изволь не увиливать от наших викторин в пабе. Среди нас нет другого такого кладезя знаний, как ты, если речь заходит о художественных штучках, до которых другим нет дела.

– Уж тебе-то в познаниях паршивой поп-музыки нет равных.

– Все лучше, чем слушать занудно-депрессивную авторскую песню, которая так тебе нравится. – Рейчел изобразила зевок, и я расхохоталась.

Я так давно не слышала собственного смеха, что смущенно прикрыла ладонью рот.

– Как здесь дела? – С тех пор как я заболела, мы почти не разговаривали о работе.

– Все по-старому. Если не считать, что Линда совсем извелась и на всех кидается. Джон почти не появляется, и на нее свалилась куча дополнительной работы.

Клиникой владели Линда и ее муж Джон, но с прошлого года Джон наполовину отошел от дел. Странно будет не видеть его каждый день, не слышать, как он отпускает шуточки или между консультациями совершает налеты на круглую коробку с печеньем.

– До того дошла, что заказывает простое печенье вместо шоколадного. Представляешь? Это можно считать издевательством над сотрудниками. Вот верну тебе венец старшей ветеринарной сестры, и можешь возглавить бунт.

– Пожалуй, повременю – пока потружусь на полставки.

– Вот и славно, – расцвела Рейчел. – Я привыкла к ежемесячной прибавке к зарплате. – Она запнулась. – Извини, я не то хотела сказать. На моих плечах Лиам и все такое.

– Не парься, я все понимаю. А если потребуется, не стесняйся, проси. – Предложить-то я предложила, но понимала, что она никогда не попросит – слишком гордая.

Мы принялись выполнять свои обязанности: Рейчел включила вентиляцию, а я занялась конторкой – перебрала CD-диски, нажала на кнопку древнего проигрывателя, и крышка поднялась. Некоторые вещи не меняются.

– «АББА»? – Рейчел, пританцовывая, направилась ко мне и удивленно изогнула бровь, когда зазвучала «Мамма мия». – Кто вы такая и что сделали с настоящей Дженной?

– Просто хотела поставить что-нибудь, чтобы поднять настроение.

– И это заявляет девушка, которая поклялась, что скорее вскроет себе вены, чем будет слушать шведскую попсу! – Рейчел закружилась, толкнула меня бедром, потом схватила ручку и держала ее между нами, словно микрофон.

Я сто лет не чувствовала себя такой счастливой, как в то утро.

– Вижу, кое-кто рад, что вернулся на прежнее место. – Линда процокала на каблуках через приемную и обняла меня. Я сквозь одежду почувствовала, как выступают у нее ребра. Наша начальница похудела, под глазами у нее появились темные круги, и казалась она бледнее обычного.

– Вы здоровы, Линда?

– Это я должна тебя спрашивать.

– Я в порядке.

– Джон передает тебе привет. Заглянет к концу недели проверить, как ты устроилась.

У Линды с Джоном не было детей. Они всегда относились ко мне с теплотой: когда я была маленькой, угощали конфетами, когда подросла, всякий раз, когда приходили к нам обедать, совали мне в руку пятифунтовую банкноту. Джон был мягче Линды, но мне нравилось работать с ними обоими.

– Только не перетрудись сегодня, девочка. Я вообще не уверена, что тебе следовало выходить на работу. – Линда вгляделась в мое лицо. – Если почувствуешь, что больше не можешь, мы поймем. Не думай, что обязана находиться здесь.

– Хорошо. Но я справлюсь, если буду втягиваться постепенно.

– Уверена? Мы взяли медсестру на время. Элли мечтает попасть в штат, так что не бойся, если уйдешь, будет кому работать.

Я еще не познакомилась с временной медсестрой, которую наняли выполнять мою работу. Рейчел утверждала, что она милая, но она обо всех так говорит.

Звякнул колокольчик входной двери, и в клинику, скрежеща когтями и тяжело дыша, ворвался первый пациент.

– Джонсон! – Я невольно опустилась на колени, чтобы потрепать по холке боксера, который, стараясь сохранить равновесие на белых стерильных плитках, подался назад.

– Рад снова видеть вас на работе, Дженна.

– Спасибо, мистер Харви. Джонсон здоров?

Мистер Харви приобрел пса после смерти жены, и, хотя Джонсон оказался сущим наказанием, сын мистера Харви больше не плакал до изнеможения каждую ночь.

– Пока никаких катастроф, пришли на прививки.

Мистер Харви поставил закорючку на форме согласия, и Рейчел повела боксера в смотровую, где он прыгал, стараясь схватить зубами красный матерчатый поводок.

Все утро шел нескончаемый поток пациентов. За время болезни я успела забыть, насколько напряженный в клинике рабочий день, и обрадовалась перерыву, когда Линда высунула из кабинета голову и попросила меня приготовить напитки. Насыпая в кружки кофе и добавляя молока, я оперлась о кухонный стол. Чайник ворчал и плевался паром. В приемной зазвонил телефон, я отправилась туда ответить, но, пока шла, аппарат замолчал. Вернувшись в комнату для сотрудников, я разлила по кружкам кипяток и раздала их коллегам. Потом опустилась на колени перед холодильником, чтобы вытереть выплеснувшееся из пакета молоко, и в это время зашла Элли, вылила свой кофе в раковину и ополоснула кружку. За ней последовала Рейчел с двумя кружками – своей и Линды.

– Хочешь превратить нас в диабетиков?

– Что-то не так?

– Ты туда набухала по килограмму сахара.

– Не помню… извините. Видимо, устала больше, чем предполагала.

– Если хочешь уйти пораньше, я тебя прикрою, – предложила Элли.