Убийство-2 - Дэвид Хьюсон

— Все это очень серьезные вопросы, и на них должны быть получены исчерпывающие ответы, — говорил он перед рядами микрофонов. — Я потребую от Министерства обороны полный отчет о деле военной прокуратуры, которое может быть связано с недавними убийствами в Копенгагене.

— Проклятье, — выдохнул Россинг.

— У нас есть основания полагать, — продолжал Бук, — что министр обороны утаил от полиции важную информацию, чтобы скрыть собственную халатность. Мой предшественник Фроде Монберг перед своей смертью подтвердил мои подозрения. Это все, что я могу сообщить на данный момент.

Невидимые на экране люди забросали его вопросами. Грю-Эриксен с каменным лицом смотрел, как неожиданная пресс-конференция завершается хаосом.

— И это, по-вашему, называется «прийти в норму»? — взвизгнул Краббе.

Мадсен был в числе первых, кто прибыл в район мясоперерабатывающих предприятий, и теперь он вводил Брикса в курс дела, пока они вместе проходили через ночной клуб, полный притихших, удивленных людей, и поднимались на крышу.

— Лунд гналась за ним через все склады, потом преследовала в клубе, пока он не вылез сюда, — объяснял он. — У нее даже пистолета не было, вот дура.

Они подошли к металлической лестнице, ведущей на пристройку ниже уровня крыши.

— Скорее всего, он ждал ее за дверью и, когда она вышла туда, вырубил ее.

Брикс посмотрел вниз, на рифленую кровлю пристройки.

— Гуннар Торпе сказал что-нибудь? — спросил он.

— Когда мы приехали, он уже был в отключке. Множественные порезы, как у остальных. Похоже, орудие то же самое. Армейский жетон.

Он смотрел, как из здания постепенно выводят посетителей клуба.

— Он умер в машине «скорой помощи», не приходя в сознание.

Криминалисты обрабатывали ступеньки лестницы, выискивая улики, следы, делали снимки.

— Что сказала Лунд?

— Его лица она не видела. Хочет, чтобы мы нашли жетон, принадлежавший тому солдату, чью могилу она раскопала. Его жетон так и не нашли. — Мадсен пожал плечами. — По-моему, идея бредовая.

— Это как раз нормально. Как она?

— Упирается.

Шеф недоуменно поднял брови:

— Да с нее все как с гуся вода. Хотела пешком идти до больницы. Как будто лечь на носилки — ниже ее достоинства. — Мадсен почесал голову. — Говорит какие-то странные вещи. Как будто тот парень хотел застрелить ее, а потом передумал.

Услышав это, Брикс с интересом посмотрел на него.

— Я лично в это не верю, — продолжал Мадсен. — К тому времени люди в клубе уже заподозрили неладное и начали понемногу выходить. Наверное, он просто испугался и дал деру.

— О пропавшем жетоне Мёллера что-нибудь узнали?

— Да мы и не дергались. — Мадсен явно удивился вопросу. — У нас сегодня новый труп, и вот чуть полицейского не убили.

— Займитесь этим, — приказал Брикс.

На погрузочную площадку с визгом влетела черная машина, мигая синими маячками. Водительская дверца тут же распахнулась, и из нее выскочил Странге.

— Где она? — крикнул он Бриксу.

— Едет из больницы в управление, — ответил Брикс.

— Она цела?

— Да, — кивнул Брикс. — Небольшое сотрясение, но…

Странге не стал слушать дальше, снова прыгнул за руль, развернул машину с места с заносом на мокром бетоне и исчез так же стремительно, как появился.

Брикс кивком отпустил Мадсена выполнять указания, а сам связался по телефону с Рут Хедебю.

— Нам надо поговорить, — сказал он.

Проведя полчаса в отделении скорой помощи, Лунд прибыла в управление в комнату для допросов. Над правой бровью рана, синяки, чугунная голова. И вопросы. Масса вопросов, но молодому следователю, который расспрашивал ее, не пришло в голову задать ни один из них.

— Вы уверены, что не разглядели его лица?

Она вздохнула:

— Неужели вы думаете, что я не рассказала бы вам?

— В его внешности было что-то особенное? В одежде, например…

— Черная куртка, поднятый капюшон. Это лучшая линия допроса, на которую вы способны?

— Я учился у вас, Лунд! — воскликнул он с обидой в голосе.

Она присмотрелась. Да, несколько лет назад она курировала его, когда он был стажером.

— Вы всегда говорили, что надо задавать вопросы не останавливаясь.

— Верно, — согласилась она. — Так и надо делать. Но иногда бывает просто нечего сказать.

— И еще вы говорили, — тоном прокурора произнес следователь, — что мы должны работать в команде.

Она кивнула:

— Должны.

— Но не вы?

Прежде чем она успела ответить, в комнату влетел Странге, бледный и встревоженный.

— Как вы?

Лунд встала, невольно подняв руку к ране над бровью.

— Нормально.

Странге выразительно посмотрел на молодого полицейского, и тот сразу вышел. Лунд медленно опустилась на стул, морщась от боли во всем теле.

— Понятно, — сказал Ульрик Странге. — Вам нельзя здесь больше находиться. Я отвезу вас домой. Хотите, я позвоню предупрежу?

Она глотнула едва теплый кофе, который ей принесли.

— Нет, домой я не поеду.

— Ради бога, прекратите разыгрывать из себя героиню.

— Я ничего не разыгрываю! У моей матери, как вы помните, сегодня была свадьба. Несколько гостей остановились в ее квартире. Не думаю, что мне следует сейчас появляться там в таком виде. — Она осторожно опустила голову на стол и закрыла глаза. — Посплю здесь в дежурке. Договоритесь насчет постели для меня. Или отправьте в камеру, если будут сложности с местом.

— Сколько с вами всегда хлопот. — Он подошел к ней и осторожно обнял за плечи. — Вставайте, мы уезжаем.

Не поднимая головы, она открыла глаза и посмотрела на него.

— Когда мои дети вели себя так, я брал их на плечо и тащил туда, куда надо, — сказал Странге. — Так что не упрямьтесь. Этот матч вам не выиграть.

— Спать хочется, — прошептала она.

— Мы сейчас же уезжаем отсюда. Даже если мне придется нести вас на руках.

Лунд не шевельнулась. Странге наклонился и прошептал ей на ухо:

— Даже если мне придется нести вас.

Его теплое дыхание пахло лакрицей.

К тому времени, когда Брикс вернулся в управление, Мадсен уже связался с матерью Мёллера и получил от нее подтверждение того, что кто-то воспользовался именем ее сына.

— А еще… — продолжал Мадсен.