Убийство-2 - Дэвид Хьюсон

— Ну что там у вас? — раздался в телефоне голос Странге.

— Кто-то использовал личность Пера Мёллера. Его именной жетон пропал.

— Лунд, это война, а на войне вещи иногда пропадают.

— Дело не только в жетоне. Последние несколько месяцев кто-то совершает покупки от имени Мёллера. Его матери стали приходить письма с квитанциями об оплате.

— Ого.

— Вы должны снова поговорить со священником. И с Согардом. Пробейте Мёллера по банковской кредитной системе, может, удастся что-нибудь выяснить.

— Я же в Хельсингёре, помните? Беседую с людьми, которые меня ненавидят.

— Вот и прекрасно. Садитесь в машину и возвращайтесь в управление. Если будете жать на газ, то доберетесь минут за тридцать.

— Я работаю! Пробуду здесь еще часа два. — Он помолчал. — А Бриксу вы уже сообщили?

— Еще нет, — призналась она. — Но я позвоню ему. Честное слово.

Снова долгое молчание.

— Пожалуйста, обещайте, что не наделаете глупостей.

— Например?

— Например… ну, не знаю. Не пойдете снова куда-нибудь в одиночку. Это ведь ничем хорошим не кончается?

Да какое тебе дело, думала Лунд. Ты всего лишь очередной полицейский, которого дали мне в напарники. К тому же не слишком хороший. Или, наоборот, слишком хороший для такой работы?

— Я не собираюсь делать глупости, — произнесла она в трубку. Ей не хотелось обижать его, и она добавила: — Но за заботу спасибо.

На этом разговор закончился. За окном моросил дождь. Дорога впереди была забита медленно ползущими машинами.

— Я передумала, — сказала она водителю. — Мне надо в Вестербро. За сколько доедем?

Он засмеялся, пожал плечами:

— Вот уж не знаю. Вам точно туда надо?

— Точно.

При первой возможности таксист съехал на боковую улицу и там, разворачиваясь, задел велосипедиста. Последовал неизбежный в таких случаях спор. Велосипедист, крупный мужчина, изрядно накаченный пивом, сунул руку в такси и стащил ключи из замка зажигания.

Несколько минут Лунд наблюдала за тем, как за стеклом скачут друг перед другом двое разъяренных мужчин. Потом положила свою визитку на приборную доску такси, вышла из машины и сказала водителю, что готова быть свидетелем, если он действительно нуждается в том, чтобы в полиции знали о его неумении водить.

Немного пройдясь в обратном направлении, она оказалась у железнодорожной станции Нёррепорт и одноименной станции метро. Электрички отсюда ехали во всех направлениях. Уже через несколько минут она могла быть в квартире Вибеке и принести извинения за то, что так неожиданно ушла со свадьбы. Или могла отправиться в Вестербро и попытаться найти священника Гуннара Торпе.

При обычных обстоятельствах она бы не раздумывала. Но сейчас ей мешали слова Странге, сказанные на прощание. Бросаться вслед за непонятным — совсем не глупость. Более того, именно этим она всегда и занималась. В этом ее сущность. И вообще… что он может понять? Милый человек и не слишком опытный коп, он пришел в полицию только потому, что ему до смерти надоела армейская жизнь. Служба полицейского никогда не была для Ульрика Странге призванием, а всего лишь работой. Для Лунд все иначе.

Она зашла в привокзальное кафе, купила капучино и сэндвич.

Странге был совсем не похож на Яна Майера. Тот всегда забавлял ее и бесил одновременно. А еще в нем была собранность, редкая преданность делу и чувство долга, изрядно подкрепленное склонностью к самокопанию. Он понимал, что порученное дело ему не по зубам, поэтому не отставал от нее ни на шаг, прислушивался к ее словам, делал все, что она велела, хотя формально они были одного ранга — до тех пор, пока Брикс не вышвырнул ее из полиции.

Она не спеша потягивала кофе, долго расправлялась с сэндвичем. Потом посмотрела на часы: без четверти восемь. Если Странге послушался ее, то сейчас он уже должен быть в управлении и прощупывать версии, подсказанные ею. Можно было бы позвонить ему, но звонок выглядел бы как контроль с ее стороны. Странге мог обидеться, а она не хотела лишний раз задевать его чувства.

Поэтому она допила капучино, зашла в метро, спустилась по эскалатору к платформе. Рельсы по одну сторону вели к дому, по другую — в Вестербро и к Гуннару Торпе.

Не такой уж большой выбор.

Через тридцать минут она вошла в церковь. Казалось, там никого нет. Свечи горели только у алтаря — три золотых канделябра на белой салфетке перед изображением Девы Марии, плачущей над мертвым Иисусом.

Лунд шла по проходу между рядами скамеек и осматривалась. Справа из приоткрытой двери донесся какой-то шум. В узкую щель пробивался тусклый свет.

— Эй! — крикнула она.

Вдруг в ее голове зазвучал голос, такой знакомый, резкий, прокуренный голос Яна Майера: «Опять в одиночку лезете на рожон, Лунд? И опять без оружия?» Бывает, что мозг играет с нами и не в столь безобидные игры.

Она свернула к двери и крикнула в проем:

— Есть кто-нибудь?

Тишина. Она толкнула дверь.

— Эй!

Под высокими сводами церкви каждый звук разлетался гулким эхом. В комнате было темно. Она нащупала выключатель. Когда зажглась лампочка под потолком, Лунд подпрыгнула от ужаса, так как первым, что она увидела, была раковина, забрызганная кровью.

Рука дернулась к карману. Но, кроме телефона, там ничего не было.

— Черт, — шепнула Лунд и сделала то, что казалось самым естественным в такой ситуации: пошла вперед.

Вторая комната. Тут было не так темно благодаря окну, выходящему на улицу. Через стекло цедил желтый свет одинокий фонарь.

В центре знакомый силуэт — и непристойный, и святой одновременно: распятый человек. Вытянутые в стороны руки привязаны к металлической трубе, закрепленной веревками на двух высоких деревянных подсвечниках.

Гуннар Торпе, в армейской походной форме, рот заклеен куском черного скотча.

Лунд подошла, сорвала с окровавленного лица скотч. Изо рта священника хлынула кровь. Голова его безжизненно опустилась на грудь, глаза закрыты. Поддерживая его под мышки, Лунд освободила сначала правую руку, потом левую. Тяжелый мужчина. Она с трудом опустила его грузное тело на бетонный пол.

Он дышал — едва-едва.

Телефон.

Лунд вызвала дежурного.

— Говорит Сара Лунд. Пришлите «скорую помощь» в церковь Святого Симона, Вестербро. Сообщите Бриксу, что я только что нашла священника. Он еще дышит, но…

Что-то блеснуло на полу возле неподвижного тела Торпе. Она присмотрелась. Армейский жетон, обрезанный наполовину. На остром срезе кровь.

— Пусть поторопятся. Скажите…

Звук где-то неподалеку. Шаги в глубине комнаты.