Парижский вариант - Роберт Ладлэм

— Тревожитесь за друзей? — осторожно предположил Камерон.

Марти остановился и театрально всплеснул пухленькими ручками.

— Да что они там делают?!Покуда я разлагаюсь в этой вашей роскошной и, безо всякого сомнения, кровопийственно — если не криминально — дорогой мясницкой, где их носит?!Сколько можно летать в Гренобль и обратно? Он что — на Плутоне находится? Вряд-д ли!

Он вновь принялся расхаживать по палате. Шторы были задернуты, и в комнате было уютно. Люстра заливала теплым светом флуоресцентных ламп, от которых в любой больнице так и веет холодом, новенькую мягкую мебель. Благоухали в вазе свежесрезанные розы. Но весь этот уют проходил мимо сознания Марти, занятого единственной мыслью: где же Джон, Рэнди и Питер? Ему уже начинало казаться, что они отправились в Гренобль не для того, чтобы спасти Джона от верной гибели, а для того, чтобы сгинуть с ним вместе.

— Волнуетесь, значит, — повторил доктор Камерон. Замерев на полушаге, Марти в ужасе уставился на него.

— Волнуюсь? Волнуюсь!Это так, по-вашему, называется? Да я в отчаянии! Сними случилась беда, я это точно знаю. Они ранены.Они лежат где-то, бездыханные,в лужах крови! — Внезапно глаза его вспыхнули. Заломив руки, он грозно выпрямился. — Я спасу их. Точно.Я нагряну и выхвачу их из лап злодеев. Но я должен выяснить, где они. Так неудобно...

Дверь распахнулась. Марти сердито обернулся, готовый ошпарить злыми словами всякого, кто осмелился прервать его страдания.

Но на пороге стоял Джон — высокий, сильный, невероятно внушительный в своей черной кожанке. По исцарапанной смуглой физиономии при виде Марти расползлась улыбка шире Атлантики. Из-за спины агента ухмылялись сбившиеся в проходе Рэнди с Питером.

Марти с детства не умел воспринимать чужих эмоций. Ему потребовалось немало времени, чтобы усвоить: поднятые уголки рта — это улыбка, обычно счастливая, а нахмуренные брови обозначают печаль, гнев или любое другое неприятное чувство. Но сейчас даже он ощутил: друзья не только рады его видеть, но и очень торопятся куда-то, словно заглянули к нему всего на минуту. И хоть они и бодрились, дела обстояли паршиво.

— Вот и мы все, Марти! — провозгласил Джон, заходя в комнату. — Как здорово снова тебя видеть! И не надо было за нас волноваться.

Марти гикнул от избытка чувств, потом опомнился и скорчил гримасу.

— Давно пора, кстати. Надеюсь, вы здорово провели время. — Он вытянулся во весь свой невеликий росточек. — А я, между прочим, вегетирую в этом тоскливом морге, в обществе одного этого... этого... — Марти пронзил взглядом доктора Камерона, — шотландского цирюльника!

Камерон хохотнул:

— Как видите, наш пациент в добром здравии. Думаю, скоро он оправится совсем. И все же берегите его. А если вдруг появятся головокружения и тошнота — немедленно проверьте голову.

Марти запротестовал было, но Джон, рассмеявшись, обнял его за плечи, и тот только с ухмылкой окинул друзей взглядом.

— Ну, вы хотя бы вернулись. И, кажется, целы.

— Это точно, малыш, — согласился англичанин.

— Спасибо Рэнди и Питеру, — добавил Джон.

— Джон, по счастью, был не против, чтоб его спасли, — объяснила Рэнди.

Агент хотел было отстраниться, но не успел он шевельнуться, как Марти вдруг обнял его, притянул к себе и, стиснув напоследок, отпустил.

— Господи, Джон, — проговорил он сдавленным голосом, — ты меня напугал до чертиков.Как я рад, что ты живой. Без тебя все не так. Я уже совсем уверился, что ты помер. Слушай, ты бы не мог вести сидячий образ жизни?

— Вроде тебя? — Синие глаза агента весело блеснули. — Это ты, между прочим, получил по голове во время взрыва в институте, а не я.

— Я знал, что ты об этом вспомнишь. — Марти вздохнул.

Когда доктор Камерон распрощался и вышел, трое растрепанных и вымотанных агентов попадали по креслам. Марти залез на койку, соорудил из заботливо взбитых подушек большой белый курган и улегся на него, точно толстенький падишах на ватном троне.

— Вы куда-то торопитесь, — поведал он друзьям. — Надо полагать, еще ничего не кончилось? А я-то надеялся, вы скажете, что можно домой...

— Если бы. — Рэнди сдернула резинку, стягивавшую ее светлые волосы в «конский хвост», и принялась массировать затылок. Под глазами ее от усталости набрякли сизые мешки. — Кажется, скоро террористы снова нанесут удар. Надеюсь только, что мы успеем их остановить.

— Где? — поинтересовался Марти, страшно нахмурившись. — Когда?

Чтобы не тратить времени зря, Джон лишь вкратце пересказал все, случившееся с ним с того момента, как его взяли в плен, включая и сделанные за время полета выводы — что Эмиль Шамбор и капитан Боннар использовали «Щит полумесяца» не только для выполнения грязной работы, но и чтобы скрыть собственное участие в подготовке терактов, а теперь — исчезли, прихватив с собою Терезу Шамбор.

— Я подумал, — заключил Джон, — что у них должен быть где-то второй прототип. Это возможно?

Марти выпрямился.

— Второй прототип? Конечно! УЭмиля было два аппарата, чтобы одновременно проверять эффективность, скорость реконфигурации и вычислительный потенциал разных последовательностей ДНК. Понимаете, молекулярный компьютер кодирует логические последовательности на языке нуклеиновых кислот, в четверичной системе оснований А, Т, Ц, Г. Используя их вместо цифр, можно переписать на цепочку ДНК решение любой вообразимой задачи, и...

— Спасибо, Марти! — перебил друга Джон. — Ты лучше договори про второй прототип Шамбора.

Марти сморгнул, вгляделся в непонимающие лица Питера и Рэнди и театрально вздохнул.

— Ох. Ну ладно, — буркнул он и без перехода вернулся к прерванному рассказу: — Так вот, второй аппарат исчез — пуф! — растворился в воздухе. Эмиль тогда сказал, что разобрал его, потому что успех достаточно близок и в резервной системе нет нужды. Мне показалось, что это как-то глупо, но решать было ему. Все серьезные глюки мы уже отловили, осталась тонкая настройка.

— А когда исчез второй? — спросила Рэнди.

— Меньше чем за три дня до взрыва. Хотя от всех серьезных проблем мы избавились еще за неделю до того.

— Мы должны найти второй компьютер как можно скорее, — проговорила цээрушница. — Было такое, чтобы Шамбор покидал лабораторию надолго? На выходные? На один день?

— Не припомню. Он и спал-то на раскладушке у стола.

— Подумай, малыш, — настаивал Питер. — Может, на пару часов?

Марти сосредоточенно нахмурился.

— Ну, я и сам каждую ночь уходил на пару часов в гостиницу выспаться, понимаете...

Но — и это было заметно по его лицу — одновременно он просеивал свою память, как делает это компьютер, вспоминая в обратном порядке от момента взрыва минуту за минутой, день за днем, нигде не сбившись и ничего не упуская. Наконец Марти истово закивал.