Парижский вариант - Роберт Ладлэм

Шамбор с любовью глянул на молекулярный компьютер, громоздившийся на длинном лабораторном столе. Конечно, он любил каждую мелочь в своем творении... но более всего восхищался скоростью его работы и вычислительной мощью. ДНК-компьютер проверял все возможные пути к решению задачи параллельно, а не последовательно, как делали это мощнейшие суперкомпьютеры. С точки зрения программиста, даже лучшие кремниевые микросхемы работали очень-очень медленно. Само собой, куда быстрее человеческого мозга. Но его молекулярная машина действовала настолько быстро, что и представить трудно.

А сердцем ей служили гелевые капсулы, полные разработанных Шамбором особенных молекул ДНК. Спиральные цепочки нуклеиновых кислот, свернувшиеся клубочком в каждой живой клетке, — биохимическая основа всего сущего, — стали для ученого тем, чем палитра — для художника. А в итоге его молекулярное чудо могло, не поперхнувшись, переваривать задачи, неразрешимые для любого суперкомпьютера, — программы искусственного интеллекта, прежде дававшие фатальные сбои, навигация в сплетении сложных компьютерных сетей, того, что принято называть «информационным шоссе», сложные игры, наподобие трехмерных шахмат. В конце концов, все они сводятся к выбору единственной верной тропы из колоссального числа вариантов.

А еще Шамбора завораживала способность его детища постоянно маскироваться, используя на это менее одной сотой своих вычислительных мощностей. ДНК-компьютер попросту поддерживал на входе файервол, менявший коды доступа быстрее, чем любой обычный компьютер мог их расколоть. По сути дела, молекулярная машина эволюционировала в процессе работы, и чем тяжелей была задача, тем скорей шла эта эволюция. Вздрогнув от холода, ученый улыбнулся — вспомнилось, какой образ ему пришел в голову первым, когда он впервые осознал подобную возможность. Его прототип походил на киборга из американского сериала «Стар Трек» — тот тоже мгновенно приспосабливался к любой форме атаки. Сейчас Шамбор использовал свою беспрестанно открывающую все новые грани машину, чтобы противостоять наиболее разрушительной и коварной из атак — наступлению на самый дух Франции.

Он глянул на висевшую над столом картину, заново черпая в ней вдохновение, и с новыми силами принялся за поиски Мартина Зеллербаха. Проникнув в мейнфрейм Марти, стоявший у него дома, в Вашингтоне, Шамбор без труда обошел уникальные защитные программы компьютерного гения... но, к сожалению француза, Марти не заходил в свой компьютер со дня взрыва в Пастеровском. Так что ничего нового о его местонахождении Шамбору узнать не удалось. Разочарованный, ученый оставил за собой «подарочек» хозяину и покинул систему.

Он знал, в каком банке Марти держит свои капиталы. Проверить счет было проще простого, но никаких подвижек не наблюдалось и там. Шамбор задумался на миг, потом вспомнил — кредитная карточка.

По мере того как на экран выползал список сделанных от имени Мартина Зеллербаха покупок, по суровому лицу Шамбора расползалась довольная улыбка. Глаза его блеснули. Oui!Вчера Марти купил в Париже портативный компьютер.

Шамбор потянулся к мобильнику.

* * *

Вадуц, Лихтенштейн

Обычные туристы сплошь и рядом проезжали мимо крошечного княжества Лихтенштейн, зажатого между Швейцарией и Австрией. Зато иностранцы, стремившиеся переправить, отмыть или спрятать крупные суммы денег, очень ценили это небольшое государство. Лихтенштейн славился ошеломительными ландшафтами и абсолютной надежностью своих банков.

Солнце почти зашло, и аллея, шедшая по берегу Рейна на окраине столицы княжества, погрузилась в густую тень. Абу Ауду это вполне устраивало. Одетый в европейский костюм, негр-великан торопливо подошел, не оглядываясь, к дверям небольшого и ничем не примечательного домика, знакомого ему только по описаниям. Постучал — трижды, и после паузы — еще четыре раза.

Лязгнул засов, и дверь чуть приотворилась.

— Брит бате,— шепнул по-арабски Абу Ауда, склонившись к щели. — Мне нужна комната.

— Май-фа-хем-тикш, -ответил мужской голос. — Не понимаю.

Абу Ауда повторил пароль и добавил:

— Мавританию схватили.

Дверь распахнулась настежь. На пороге стоял невысокий смуглый человечек, встревожено глядя на гостя.

— Да?

Отодвинув его, Абу Ауда зашел в дом. Это был один из главных европейских перевалочных пунктов хавалалы— 'подпольной арабской сети переправки, отмывания и вложения капиталов. Действовавшая в обстановке полной секретности, подчинявшаяся только своим законам, хавалалафинансировала не только отдельных боевиков, но и целые движения. Только через европейский ее филиал за последний год прошел почти миллиард долларов.

— Откуда Мавритания брал деньги? — спросил Абу Ауда по-арабски. — Источник. Из чьего кошелька они шли?

— Ты знаешь, что я не могу сказать.

Фулани выхватил из кобуры под мышкой пистолет. Смуглый человечек отшатнулся.

— Те, кто платил, — объяснил Абу Ауда, — удерживают Мавританию. Они не из нашего Движения. Я знаю, что деньги шли через капитана Боннара или доктора Шамбора. Но я не верю, что они одни замешаны в это дело. Поэтому ты мне расскажешь. Расскажешь все.

~~

В воздушном пространстве над Францией

Через полчаса после вылета из Макона, покончив с купленными в аэропорту бутербродами, трое агентов вновь приступили к анализу ситуации.

— Где бы мы ни решили искать Шамбора с Боннаром, — заметил Питер, — действовать надо быстро. Время не на нашей стороне. Что бы ни затеяли эти двое, они приступят к делу очень скоро.

Джон кивнул.

— Мавритания собирался нанести удар по Израилю сегодня утром. Теперь, когда мы знаем о существовании еще одного действующего молекулярного компьютера, а Боннар с Шамбором — на свободе, похоже, что мы выторговали себе очень немного времени.

— Возможно, слишком мало. — Рэнди вздрогнула.

Солнце зашло, землю накрыли сумерки. Впереди океаном огней в серой мгле распростерся Париж. Джон глядел на огни большого города, а мысли его возвращались к руинам Пастеровского, к тому взрыву, из-за которого агент прилетел во Францию, к Марти. Казалось, это было так давно... а между тем Фред Клейн всего лишь в этот понедельник появился в Колорадо, чтобы предложить агенту задание на другом конце света.

Сейчас поле поисков сузилось донельзя, а цена неудачи оставалась неизвестной, хотя и — с этим никто не спорил — огромной. Они должны отыскать Эмиля Шамбора и его молекулярный компьютер. А когда найдут, им потребуется Марти, живой и здоровый.