Девушка под сенью оливы - Лия Флеминг

Оставалось единственное – попытаться перехватить их, пока они не ушли слишком далеко, и предупредить о возможных засадах. Йоланда быстро набросила на голову шарф, схватила небольшую корзинку, положила туда кусок сыра и бутылку с водой и отправилась в путь. Нельзя терять ни минуты, лихорадочно думала она, переходя с быстрого шага на бег. Ей казалось, что вся ее жизнь сейчас зависит от того, сумеет ли она догнать отряд. Ей был известен и более короткий путь до деревни Омалос. Крутой маршрут, но вдвое короче. Только бы хватило сил вскарабкаться теми горными тропами, да еще в самый разгар дня, когда солнце палит, как ненормальное.

* * *

Новость о том, что британцы похитили Крейпе, вызвала страшный переполох в штабе. Никто не верил, что англичанам удастся вывезти его с острова, а следовательно, генерал наверняка еще здесь. Весь гарнизон был поднят на ноги, и задача была одна: блокировать район Белых гор и все подступы к нему. Береговая линия тоже была взята под усиленный контроль, на случай если британская подлодка все же попытается осуществить эвакуацию пленника. В небо были подняты самолеты-разведчики: они прочесали практически весь остров, и безрезультатно. Поползли слухи, что англичанам все же удалось вывезти генерала на корабле с северной части острова. Неподалеку был обнаружен автомобиль генерала, а в нем – фуражка офицера британской армии и записка на прекрасном немецком языке. В записке сообщалось, что критские партизаны никоим образом не причастны к похищению и что англичане не советуют начинать репрессии против мирного населения. Райнер лишь ухмыльнулся про себя. Ясное дело, похищение генерала – это лишь отвлекающий маневр, так, для затравки или для того, чтобы просто сбить их со следа. А на самом деле британцы задумали что-то похлеще.

Собственно, нет ничего проще, чем вообразить себя на месте английского агента, рассуждал Райнер. По логике, бросив машину на севере, они, скорее всего, крутанулись в противоположном направлении – на юг, и наверняка проделали все путешествие под покровом ночи. Можно пустить собак-ищеек по следу Крейпе и обшарить все известные им пещеры, ущелья и расселины. Конечно, в подобной операции надо задействовать сотни людей, но, в конце концов, жизнь командующего того стоит. Райнер и сам вознамерился поучаствовать в поисках бедняги Крейпе.

* * *

Йоланда уже выбилась из сил. Она шла без отдыха, а солнце палило и палило. У нее начала кружиться голова. Она на мгновение остановилась возле горного ручья, смочила водой виски и набрала свежей воды в бутылку. Утешало лишь одно: пока она не сбилась с пути, и встреченный ею пастух подтвердил, что она движется в правильном направлении. Он даже предложил ей свои услуги в качестве провожатого, но она отказалась. Нет, она пойдет одна. Наверняка, размышляла она, бойцы из группы Андреаса сейчас пересиживают жару где-нибудь в теньке, в какой-нибудь пещере. Они даже не подозревают о том, какая опасность их ждет впереди. Вряд ли, пока они были на марше, кто-то смог сообщить им эту потрясающую новость.

Ноги у нее подкашивались от усталости. Казалось, еще немного, и она просто рухнет на землю без сил. Но в тот момент, когда силы оставили ее, Йоланада вдруг заметила, как солнечный зайчик скользнул по поверхности скалы. Значит, кто-то разглядывает ее в бинокль. Она достала из корзинки кусок красной тряпки и стала отчаянно махать им в воздухе. Красное – это знак тревоги, опасность. Она махала своим флагом до тех пор, пока у нее не онемела рука, и тут она заметила, как от дальней скалы оторвались несколько фигур и заспешили ей навстречу.

– О чем ты думаешь, женщина? – рассвирепел Андреас при виде жены. – Немедленно садись! Какой бес в тебя вселился?

Она торопливо пересказала ему самую главную новость, добавив, что, скорее всего, весь остров уже перекрыт и повсюду рыщут немецкие отряды. Но Андреас ни капельки не удивился известию.

– Так мы же за тем и направляемся, чтобы помешать их продвижению в горы.

– Ты знал ?

– Нас предупредили, что надо быть готовыми к заварушке. Молодцы парни! Четко сработали! Идем же скорее в тень! Тебе нужно отдохнуть. Глупенькая, зачем ты бежала в такую даль?

Йоланда уже и сама была готова устыдиться своего порыва. Новость оказалась совсем не новостью, а она сейчас лежит на траве и никак не может отдышаться. Да и мужа, судя по всему, ее появление ничуть не обрадовало.

– Как ты могла уйти, не предупредив родителей, да еще в твоем положении! – укоризненно попенял ей Андреас. – Неужели ты думаешь, что мы настолько непрофессиональны, что не предпринимаем никаких мер предосторожности?

– Если это всё, что ты можешь сказать мне после того, как я полдня мчалась за тобой вдогонку, – раздраженно бросила она в ответ, – то и я скажу тебе вот что. Надо было рассказать мне все, и я бы никуда не бегала.

– Ты знаешь наше правило. Мы никогда и никому ничего не говорим. Похвально, что ты тревожилась за нас. За это спасибо! – Муж развернулся к ней спиной.

Йоланду охватила ярость.

– Похвально? Ты мой муж, отец моего ребенка! Ты подумал о том, что будет с нами, если тебя не станет? – выкрикнула она ему в спину.

– Не смей так разговаривать со мной в присутствии посторонних.

– А я посмею! – внезапно перешла она на старый испано-еврейский диалект, на котором обычно ругались ее родители. – Еще как посмею! – Все переживания последних месяцев выплеснулись наружу. – Да знаешь ли ты, на что я пошла ради тебя? Знаешь ли ты, что из-за тебя я навсегда лишилась родителей? Я для них мертва . Ты понимаешь, что это такое? А ты называешь меня глупой только за то, что я старалась сделать как лучше. Хотела предупредить тебя.

– Во-первых, я не обзывал тебя глупой, но ты лезешь не в свое дело. Пойми, война – это мужская работа, и женщинам здесь не место!

Спутники Андреаса жались в сторонке, искренне пытаясь стать невидимками в разгар супружеской ссоры.

– Успокойся, жена! Возьми себя в руки! – бросил он раздраженно. – Вот что бывает, когда женщина сует свой нос в дела, которые ее не касаются.

Таким сердитым своего мужа Йоланда еще никогда не видела. Некоторое время они продолжали ругаться, а потом она попросту расплакалась, закрыв лицо руками. Андреас в отчаянии вскинул руки к небу и пошел прочь.

– Прекрати истерику! – бросил он, не поворачивая головы. – Младенцу это точно не понравится.

– Да пошел ты к черту! – выкрикнула она в бешенстве.

Они еще никогда не ругались на людях. Да и друг с другом никогда не выясняли отношений на таких повышенных тонах. И вот вам пожалуйста! Йоланда почувствовала себя самой несчастной женщиной на свете. Зачем же он ведет себя так грубо по отношению к ней, да еще перед посторонними мужчинами? Или хочет продемонстрировать им свою власть над ней?

Между тем уже стемнело, и трогаться в обратный путь было бессмысленно. Решили, что она заночует вместе со всеми в пещере. Ночью ей было холодно, неудобно, она чувствовала себя чужой и всеми брошенной. Андреас демонстративно устроился на ночлег в противоположном углу пещеры. Йоланда тоже держалась обособленно. Да ей и стыдно было показываться перед всеми.