Девушка под сенью оливы - Лия Флеминг

Закуски сменяли друг друга с калейдоскопической быстротой. Тающий во рту, еще теплый сыр, который греки называют staka , говядина в сладком соусе, хрустящие хлебцы, вино, снова мясо, на сей раз цыпленок в лимонном соусе и, наконец, десерт: торт из манной крупы, обильно пропитанный сиропом и кремом. Впрочем, я на этом празднике жизни скорее чужая, чем полноправный участник пиршества. Аппетит у меня уже совсем не тот, что в молодые годы. Да и местоположение ресторана тоже не способствовало пищеварению. Как можно сидеть здесь под открытым небом и не вспомнить всего того, что происходило на прилегающих улицах и улочках много лет назад? Это для молодых – ночь, музыка, танцы под звездами, веселье до утра. Разумеется, и мне приятно смотреть на красивые лица, видеть полное смешение всех рас и национальностей, и никаких мундиров, никакого комендантского часа, способного испортить любой праздник. Макс и Лоис чему-то весело смеются, Алекс уплетает всю эту вкуснятину за обе щеки, как это могут делать только мальчишки в его возрасте. Небольшой оркестрик в углу зала – лютнист и несколько аккордеонистов – наигрывает лирические народные песни и баллады. И я даже кое-что понимаю из того, о чем они поют. Хорошо, что я вернулась сюда, увидела город отстроенным заново, нарядным, красивым, благоденствующим. Это поможет мне стереть из памяти картины тех разрушений, которые я застала в Ханье в последний раз.

От еврейского квартала и вовсе ничего не осталось. Сейчас на этих улицах множество бутиков, сувенирных лавок, торгующих всякими приманками для туристов, а также ювелирные мастерские, где можно при желании приобрести очень красивые ювелирные изделия и драгоценные камни. И, само собой, бесчисленное количество кофеен и таверн на любой вкус и в любое время дня и ночи. Мне захотелось купить какую-нибудь памятную вещицу в подарок Лоис, что-нибудь исключительно местное. В знак благодарности за то, что она привезла меня на Крит. Хороший предлог, чтобы покинуть ресторан.

– Пойду немного прогуляюсь! – объявила я, поднимаясь. – Буду ждать вас возле машины у бухты.

– Смотри не заблудись! – немедленно встревожилась Лоис. Будь ее воля, она держала бы меня на привязи подле себя.

– Я с тобой! – подхватился Алекс. – Прослежу, чтобы она не потерялась, – сказал он матери.

Я уже собралась сообщить своим драгоценным родственничкам, что, слава богу, пока еще не выжила из ума, но вовремя прикусила язык, ограничившись лишь коротким «спасибо» и вежливой улыбкой.

На улице я рассказала Алексу о цели своей прогулки, и мы отправились на самую оживленную торговую улицу, где, влившись в поток других туристов, занятых приобретением сувениров, стали рассматривать всё подряд: ожерелья, серьги, браслеты, расписные шарфы и кашне, подарочные упаковки оливкового масла. И тут мой взгляд упал на знак на одной из стен, указывающий на синагогу.

– Давай подойдем ближе, – предложила я мальчугану.

Мы спустились вниз по аллее к зданию синагоги, огороженному со всех сторон оградой. Деревянные ворота были уже заперты. Рядом висела доска объявлений, на которой было прикноплено несколько листков с расписанием служб. Чуть ниже сообщалось время открытия синагоги.

Мне обязательно нужно наведаться сюда до отъезда, решила я про себя. В память об Йоланде, моей дорогой и верной подруге.

– Тетя Пен, что ты уставилась на эту стену? – простодушно спросил у меня Алекс.

– Вспоминала. Неподалеку от этого места когда-то жила моя самая близкая подруга, – рассеянно ответила я, возвращаясь в день сегодняшний.

– А где она сейчас?

– Она погибла во время войны, как и много других моих друзей, – коротко ответила я, не вдаваясь в подробности. Зачем ребенку знать об ужасной судьбе Йоланды? – Эта церковь называется синагогой. Моя подруга была еврейкой и посещала эту церковь.

Я помнила эту синагогу еще в руинах. Но после войны ее отстроили заново. Зато вторая, та, в которую обычно ходили Маркосы, исчезла бесследно.

– Пошли дальше, Алекс. Ты не забыл, что мы ищем подарок для мамы?

– Ей тут понравились в одном месте деревянные четки. Она их долго рассматривала. Я покажу тебе эту лавку.