Христос был женщиной - Ольга Новикова

Естественная борьба старого и нового… Для газеты – ничего такого уж экстренного, жареного.

Криста подумывает, не нажать ли на «стоп»…

Но вот появляется высокий старик в блекло-бежевом драпе и залатанных ботинках… Со спины так похож на отца…

Камера наконец схватывает его лицо. Нет, не он. Овал более вытянутый, глаза близко посажены… Несуетливо ведет корреспондентку к дому, из которого его выселили на окраину. Уступил силе. Но осанка! Позвоночник прямо держит. Может, и папа не сломался…

И вдруг – явно неожиданно для снимающих – в кадр вваливаются два плотных высоких бугая в черных костюмах с синтетической искрой и рукой закрывают объектив: нельзя! Частная собственность. Оттесняют потомственного москвича, не пускают на этот самый тротуар.

Дальше – больше… Один из лощеных олигархов-застройщиков безэмоционально констатирует: в этом городе, если ты не получаешь несколько тысяч долларов в месяц, тебе нечего делать… Мол, валите отсюда. Москва не для бедных.

В этом городе, в этой стране. Не в нашем, не в моем.

Как же они проговариваются! Завоеватели… А мой шеф крысит зарплату… Значит, они и меня прогонят, раз у меня таких денег нет? – закипает уязвленная Криста.

Фильм все не кончается… На экране – коренастый Матвей. Выступает как историк культуры. Криста радуется знакомцу и делает погромче. Он говорит про главного московского начальника по строительству: «Я отношусь к нему с уважением… Обаятельный человек, мы с ним обедали, ездили по Венеции, и он простодушно заметил про тамошние палаццо: „Сплошное гнилье, больная кладка, все отваливается… Сюда бы Главмосстрой! Мы бы все тут напрочь снесли и сделали из дряхлой Венеции конфетку“. На полном серьезе говорил. По всем параметрам вкус этого человека более значим, чем мой».

Матвей держит ровный тон, на лице – полуулыбка, руки в карманах, как в заключении. Чтобы не дергались? Лишь плечи то и дело вздымаются… Дескать, безобразие, но что тут поделаешь…

Отстранился. Умыл руки.

А Криста стервенеет и начинает действовать. Первый бросок – именно к Матвею. За инсайдовской информацией, как говорится.

Без утреннего Лининого звонка она вряд ли бы решилась обратиться за помощью к ее мужу. Тем более что пересеклась с ним всего-то несколько раз на Евиных Салонах, там не была ему внятно представлена и до вчерашнего дня даже не подозревала, что Лина и Матвей как-то связаны. В разговоре с Евой прояснилось, а так – откуда было догадаться? Фамилии разные, вместе ни разу не пришли, все порознь…

По пути на свой второй или третий Салон Криста случайно оказалась с Матвеем в одном вагоне метро. Он кивнул ей издалека и не подошел сам, но дорога-то от станции до Евиной высотки всего одна. Вынужденно шли рядом. Почти молча, усиленно избегая обращения. Вы да вы… Неловко. Но у Кристы в памяти была тогда лишь письменно ей известная фамилия попутчика и его инициалы, а он, видно, ее имени не запомнил. Глупая ситуация. Не станешь же представляться человеку, который первым с тобой поздоровался…

Лина сразу отвечает на Кристин звонок, но, увы, Матвей уже в Цюрихе. Правда, она оказалась полностью в курсе архитектурного дела и, забыв про срочные сборы, подробно стала описывать ужасы, которые творят перестройщики Москвы. «Матвея пытались и запугать, и подкупить, чтобы он перестал писать и публиковать свои статьи!»

В общем, муж выходил самоотверженным героем. Несколько противоречило это отстраненному спокойствию того Матвея, который с экрана комментировал архитектурный беспредел. Да ладно, не в Матвее дело…

К пяти часам – стандартное время сдачи номера – у Кристы есть короткие интервью с главными фигурантами: с авторшей фильма и с пресс-секретарем начальника, закрывшего передачу. Успела! Но что это? Телефон редакции не отвечает… Курят они все прямо в комнате, кофе там же пьют… Куда подевались?

Черт, сегодня же выходной! Азартные часов не наблюдают…