Там, где трава зеленее - Наталия Терентьева

Так. Активная, деятельная Лена, ответственная мать. У меня остается максимум месяц — для того, чтобы устроиться на работу и проработать хотя бы сколько-нибудь до декрета. Надо думать, в какие журналы звонить, кого из бывших коллег и однокурсников напрягать своими проблемами… Или же так, как я больше люблю, — по телефонному справочнику: «Алё, здравствуйте, вам журналисты в штат не нужны? Побегать внештатным? С полгодика? Съездить в Воркуту, написать о зоне? Почему нет? Варьку под мышку, живот в бандаж — чтобы не растрясло малыша — и вперед».

Тем не менее я позвонила в пятнадцать журналов, не только отмечая крестиком, что я звонила, но и одним-двумя словами помечая рядом, почему мне отказали. «Полный штат», «не берем», «сейчас не требуется». В нескольких журналах меня попросили послать резюме (кто я, что я) и пару опубликованных материалов на мой выбор. Сознавая полную бесполезность этого, я послала все, что просили.

И в задумчивости стала листать записную книжку. Я знала, какой телефон ищу, я решила позвонить ему на работу. А рабочий телефон я даже, кажется, могла бы вспомнить. Но я надеялась, может быть, я не дойду до него, может быть, я вдруг увижу какой-то другой номер и пойму — ну, конечно, вот где я могла бы работать… Вот кому позвонить не стыдно… Вот кому можно рассказать, что мое устройство на работу — сплошной обман. Я хочу получить сейчас зарплату-две и потом иметь место, куда можно точно выйти после года-полутора сидения с малышом… Ну и деньги какие-то крохотные еще получить — декретные…

Будто нарочно, пока я сидела с трубкой, перебирая номера телефонов, позвонила Ольга.

— Ты совсем мне не звонишь, — сказала она с упреком. — Как дела с книжкой?

— Взяли. Заплатят долларов семьсот.

— Не густо. А… рисунки?

— Рисунки, наверно, другие будут, Ольга. Ты сама увидишь.

— Хорошо. Куда вас пригласить? Погода хорошая, хочешь, поедем в воскресенье в лес или в Серебряный Бор?

— Ох. — Я вздохнула. — В Серебряный Бор… Надо будет проезжать мимо нашего дома. Я иногда утром проснусь — представлю, как там у нас сейчас. У меня утром вся квартира залита солнцем и в окне видно огромное небо. И когда я думаю, что они спят на нашем диване, едят из наших тарелок…

— Ты что, не забрала вещи?

— Ну не все же. Куда это все девать? Часть забрала, часть там осталась. Если что-то еще осталось, конечно…

— Ленуся, а не хочешь походить на массаж? Или сделать прическу в салоне? Выбирай любой — или ближе к тебе, или в центре. Я сама тебя отвезу. Девочки все сделают как суперзвезде.

— Походить на массаж… А вот можно сделать какую-нибудь маску, чтобы я прекрасно выглядела на один…

— Вечер? — не дала мне договорить Ольга. — Можно, — сказала она погрустневшим голосом.

— Нет, как раз не на вечер. Часа на полтора, днем. Я хочу… — Я не стала особо врать, но и рассказывать все мне не хотелось. — Мне надо… в одно учреждение сходить. По делу. И хочу выглядеть не так, что у меня все плохо.

— И маску можно, и макияж. Грим можно любой сделать. — Ольга засмеялась. — У нас есть одна девочка, профессиональный гример. Может сделать грим молодого лица, например, или грим лица после бурно проведенной ночи… Тебе какой?

— Мне… — Я задумалась. — Наверно, такой, чтобы меня не жалко было.

— Лен… — Мне показалось, что Ольга плачет. — Слушай, если я убью того, кто все это с тобой сделал, ты будешь ко мне в колонию приезжать?

— Нет. Потому что тебе придется убить меня.

Ольга невесело усмехнулась:

— Ну хорошо. Жаль, что не могу тебе заменить… — Она не договорила. — Когда увидимся?

— Давай завтра.

Я набрала номер. Он ответил сразу. Я почти забыла его голос. Или нет. Вот сейчас он сказал «да», и я почувствовала, что все это время хотела его услышать. Только этот голос. И не надо себя обманывать.

— Алё, — сказала я.

— Лена? — Он помолчал. — Добрый день. Как дела?