Кровные узы, или История одной ошибки - Диана Чемберлен

– Думаешь, это облегчит твою совесть? – спросил он. – Богатая девочка посещает бедного мальчика в больнице?

Его слова как будто обдали меня ушатом холодной воды. Кем он нас считает? Я помню, что он на локине называл Энди «богатеньким парнишкой», а теперь добрался и до меня.

– О чем ты говоришь? – спросила я. – Почему ты вдруг стал называть меня и Энди богатыми?

– Потому что вы такие и есть, разве не так? Особенно по сравнению со мной и моей мамой. Богатые и счастливые.

Я решила, что он имеет в виду то, что Энди избежал ожогов на пожаре, а он, Кит, весь забинтованный, лежит на кровати в ожоговом центре.

– Ну да, нам повезло. – Я взглянула на экран ТВ и увидела, что там передают прогноз погоды. – Кит, зачем ты сказал следователю, что перед пожаром видел Энди около церкви?

Он не то закашлялся, не то рассмеялся, а потом долго не мог отдышаться.

– Потому что так оно и было, – проговорил он. – Ты здесь совсем не затем, чтобы навестить бедняжку Кита. Чтобы принести ему какую-то ерунду, которую сделали второклашки. Ты здесь для того, чтобы попытаться убедить его, что твой драгоценный дефективный братец невиновен.

– Неправда, я просто хочу знать, что ты видел на самом деле.

– У меня для тебя экстренное сообщение, Мэгги, – сказал он. – Он ведь не только твой брат.

– Что ты имеешь в виду?

– Он и мой брат тоже.

Неужели обезболивающие оказали на его мозг такое действие?

– Ты действительно видел его около церкви, Кит?

– Ты меня слышишь или нет? – Казалось, он пытается сесть, но не может. Я не знала, надо ли помочь ему. – Энди – мой брат, – повторил он. – А ты – моя милая сестричка.

Я встала.

– Я попрошу медсестру подойти к тебе.

– Зачем? Ты думаешь, я свихнулся?

– Я не понимаю, о чем ты говоришь.

– Твой папаша трахал мою мать, – сказал он.

– Что?

– Ты меня слышала. Он трахнул мою мать, а через девять месяцев родился я. Это значит, что я – твой единокровный брат. Принадлежу к другой половине семейства, которая живет в трейлере и ест лапшу и лепешки, когда вы с Энди – героической личностью – едите бифштексы.

– Я тебе не верю.

– Пойди и спроси своего дядю, он все про это знает, – сказал он.

Я сделала шаг назад, мои ноги снова сделались ватными.

– Ты врешь, – сказала я. – Мой отец никогда бы не сделал такого.

Он снова издал этот звук – наполовину кашель, наполовину смех.

– Похоже, ты не очень хорошо его знаешь, старшая сестричка!

– Я знаю его лучше, чем кто бы то ни было! – У меня в мозгу пронеслось воспоминание – я, маленькая девочка, сижу на пологой крыше рядом с папой и глажу своими маленькими пальчиками татуировку на его на руке. – Ты просто пытаешься меня взбесить.

– А что такое? Разве ты не хочешь иметь еще одного братика?

Я взглянула на него, и мне внезапно показалось, что я смотрю на свое отражение. Темные волнистые волосы. Огромные карие глаза. Густые черные ресницы. Больничная палата превратилась в длинный туннель. Стены, покрашенные в больничный зеленый цвет, давили. Меня затошнило. Я сделала шаг назад, и моя рука нащупала дверной косяк.

– Пойди спроси своего дядю, – повторил Кит. – Он сможет поведать тебе все красочные детали.

Я повернулась и выскочила из палаты, с трудом передвигая негнущиеся ноги, а его голос несся вслед.

– В следующий раз принеси мне денег, сестричка! – кричал он, и, чтобы не слышать, я прижала ладони к ушам, и кнопку вызова пришлось нажимать носом.