КОГИз. Записки на полях эпохи - Олег Рябов

Генка вернулся к своим друзьям-бородачам очень радостный. Вообще-то он и в гости шел к Дим Димычу только ради того, чтобы повидаться с Миром и Макаром. Обоим – где-то под пятьдесят. Оба открытые, красивые, жизнерадостные и смешливые.

Мир был родом из Архангельска – самый что ни на есть настоящий помор. Но его происхождение сыграло с ним злую шутку: если все его друзья-художники были модно увлечены поисками путей к вере и Богу, собирали и вешали у себя в квартирах иконы, крестили где ни попадя лоб, заставляли детей учить Символ веры и «Отче Наш», тайно свершали обряды крещения и венчания, искренне или нет, но искали дорогу к Храму, то Мир относился к богоискательству яро отрицательно. Он выполнял завет отца, а у поморов это строго: никогда не креститься и в церковь православную не ходить.

По каким-то местным обычаям еще до революции отец Мира в семилетнем возрасте был отдан, по разнорядке, в услужение в знаменитый Сийский монастырь. Пинки, тычки, затрещины и более жестокие наказания – это все, что осталось в памяти мальчика за семь лет жизни при монастыре. И когда в двадцатом монастырь закрыли, мальчик вернулся в семью с довольно своеобразным убеждением: церковь уничтожает личность и дело это надо оставить бабам.

Мир стал весьма успешным художником. Даже умудрился по линии комсомола, вместе с Эдуардом Радзинским и другими талантливыми ребятами, побывать в Штатах и написать там портрет президента. За что получил благодарность и какие-то неимоверные подарки, от которых сумел ловко отказаться, что говорило не только о его художественных талантах и связях в Москве, но и о политической дальновидности.

Макар тоже слыл легендарной личностью в художественной тусовке города. Родившись в древнем знаменитом селе-городе Горбатове, он очень рано стал известным и востребованным художником, можно сказать, мастером. Но потом вдруг все наработанное в городе бросил и надолго, на несколько лет уехал на Дальний Восток, где продолжал много и успешно работать. Его уже начали забывать, когда Макар вдруг внезапно вернулся в родные края. Да не один, а с десятилетней девочкой, которую где-то удочерил. Какая трагедия случилась с родителями этой малышки, никто из близких Макара так и не узнал. Вскоре тот женился на модной и талантливой художнице, очень стильной и красивой женщине Маргарите, дочери народного артиста и известного композитора. Заведенный ими дом в Семенове, изба в Горбатове, художественные мастерские в центре города всегда были открыты для творческих людей: артистов, писателей, журналистов. Но это же, возможно, сыграло роковую роль в судьбе их семьи: Марго начала пить, пить страшно, как пьют только в России, со скандалами, пьяными дебошами и с белой горячкой… Сначала ее пытался лечить легендарный профессор-психиатр Иванов. Но поняв бесперспективность своих методов, передал больную любимому ученику Яну Поланду, благо тот был человеком богемным и близким к кругам, в которых постоянно вращалась Марго. Хотя Макар с Марго официально развелся, он продолжал ее нежно любить, жалеть и ухаживать за ней по мере необходимости. Однако полный разрыв между ними произошел как бы неожиданно и совсем недавно. Ян Поланд через какие-то министерско-международные и масонско-мафиозные связи раздобыл совершенно новый французский препарат «эспераль», который хирургическим путем вшивают в заднюю мышцу алкоголику, предварительно взяв с него подписку о неизбежном печальном конце в случае нарушения режима. Вот эта-то «спираль» и была зашита талантливой красавице Марго. А спустя месяц Макар плакал, и успокаивал его Юра Адрианов, обнимая. А скорбели они оба, глядя, как их любимица Маргоша, стоя без юбки перед большим зеркалом, по-звериному рыча от боли, выковыривала окроваленными ножницами и пальцами из своей ягодицы то, что осталось от страшной французской «торпеды». И текла кровь по некрасивой белой ноге этой, оставшейся для них навсегда красивой и талантливой пятидесятилетней женщины.