Дублер - Дэвид Николс

здорово получилось сегодня ты был супер извини не мог остаться до конца у мамы гастроэнтерит скоро позвоню. Ф.

Стивен стер сообщение, потом сел, неподвижный, безмолвный, отупевший и немного пьяный, на верхний этаж автобуса, пока тот полз по Пикадилли к Челси. В этот людный вечер пятницы почти под Рождество снег действовал на город катастрофически. Люди, пошатываясь, заходили в автобус и выходили, мокрые и запыхавшиеся, по большей части пьяные, смеясь и флиртуя, но Стивен не отрывал взгляда от окна, держа на коленях мешок и смотря на снег и толпы людей, поскальзывающихся и ковыляющих по Пикадилли, Найтсбриджу, Слоун-стрит, Кингс-роуд.

Он сидел и думал об Алисон, о том, как странно, что женщина, которую он так сильно любил, может ждать ребенка, никак с ним не связанного, что у Софи появится брат или сестра, которые не будут иметь к нему абсолютно никакого отношения. Он вспомнил выражение лица бывшей жены, когда она ему сказала: радость, скрытая под смущением и неловкостью, – и остался доволен тем, как отреагировал на эти новости: гораздо лучше, гораздо спокойнее, чем тогда, когда она сообщила, что снова выходит замуж. По крайней мере, в этот раз он не разбивал кулаки о стену. В этот раз он вел себя по-джентльменски. Благородно. По-взрослому, даже если внутри ему хотелось орать.

А что касается потерянной работы, он не мог всерьез винить Джоша. В конце концов, он это заслужил. Ему казалось, что «Иуда», пожалуй, слишком сильно, но все равно он играл нечестно, и была какая-то справедливость в том, как все обернулось. Однако он не мог перестать жалеть, что его не увидело больше людей, потому что к концу он был… что надо. В воображении он попытался представить, как мог выглядеть плакат на театре: его собственное лицо, заменившее лицо Джоша, шпага обнажена, рубашка расстегнута до пояса.

«Более чем соответствует!» – кричали критики.

«Стивен К. Маккуин действительно подходит!»

«В общем, совершенно нормально!»

«Совсем не так плохо, как ожидали некоторые».

«Он попытался! Правда, он решился!»

«Я видел и похуже!!!»

А, ладно. Может быть, в другой раз.

И тут он понял, что следующего раза не будет.

Он решил, здесь и сейчас, в автобусе № 22, что бросает все это.

Автобус болтался посреди Кингс-роуд, зависнув в пробке. Внезапно ощутив клаустрофобию и панику, Стивен слез со своего сиденья у окна, спустился и вышел на улицу, шаркая по обледеневшим тротуарам к реке и огням моста Альберта.

Из всех лондонских мостов этот всегда был его любимым: почти нелепая романтическая конструкция, популярная среди влюбленных и самоубийц. Стивен встал посреди моста – пар от его дыхания висел в ледяном воздухе – и уставился на восток, вдоль Темзы. Внезапно он ощутил, как у него замерзли руки, и посмотрел вниз, на мешок с сувенирами из гримерки: открытки с пожеланиями удачи, его копия сценария с пометками, грязная кофейная кружка со сколами, рукопись бессмысленной, никчемной пьесы для одного актера, которую он писал долгие годы, цветы, принесенные сегодня Софи и Алисон. Стивен представил, как цветы будут желтеть и вянуть в кувшине в его квартире, и почувствовал внезапный ужасающий прилив почти непереносимого отчаяния, нависающей черноты; такого он не испытывал уже многие годы и надеялся не испытать уже никогда. Он ощутил, что голова его раскалывается, глаза начинают гореть, а из груди поднимается паника.

Он решил избавиться от цветов, избавиться от всего этого. Быстро отойдя чуть назад от перил моста, он начал раскручивать пакет большими кругами; потом, когда пакет достиг нижней точки дуги, отпустил его и весело смотрел, как тот улетает высоко в небо, а потом лопается, рассыпая листы сценария в воздух и падая вместе со снегом в Темзу. Стивен перегнулся через парапет и увидел качающиеся на черной воде бумаги, подсвеченные белыми лампами с моста, – секунда-другая, и их унесло течением. К его удивлению, он ощутил относительное спокойствие и облегчение: такое же потрясенное облегчение испытываешь, когда машина, перестав крутиться и переворачиваться, наконец останавливается после аварии и ты понимаешь, что цел и невредим, ты выжил. В конце концов, он получил свой Звездный Час. Бросить, сдаться, перестать – вот в чем заключался Звездный Час. Миру шоу-бизнеса придется дальше обходиться без него, вот и все.

С этих пор он станет лучшим человеком. Стивен еще не представлял, как будет зарабатывать на жизнь, но он попытается стать лучшим человеком и освободиться от всей этой зависти и горечи, злобы и сожалений. Он забудет о своей воображаемой жизни, о шансах, которых так и не представилось, о том, что «могло-бы-быть», и сосредоточится на улучшении реальных вещей. Никаких больше Призраков, никаких Мертвых Парней. Вместо этого он будет самим Стивеном Маккуином – пусть не знаменитым, но счастливым. Он будет заботливым и любящим по отношению к бывшей жене и дочери, найдет новую любимую работу или, по крайней мере, приятную – что-то, что сможет делать хорошо, и будет усердно трудиться. Возможно, выучит язык жестов, или откроет кафе, или начнет работать с детьми – разве Алисон не сказала, что он хорошо ладит с детьми? Или можно вернуться в колледж в сентябре и переучиться. Возможно, поздновато становиться врачом или архитектором, но, кроме этого, он может заниматься практически чем угодно. В конце концов, если пройдет побольше времени, он даже сможет забыть о Норе. Когда он подумал об этом, то мысль оказалась весьма приятной.

Он посмотрел вниз, на реку, где последние страницы уплывали в темноту, и почувствовал, что страх и паника немного утихли, как будто его судьба наконец, наконец, наконец-то собралась измениться. Это ощущение продержалось добрых минуты полторы, как раз до того момента, когда рядом с ним остановилась полицейская машина.