Я тебя выдумала - Франческа Заппиа

Майлз нахмурился:

– Ты хорошо себя чувствуешь?

– Прекрасно! – ответила я. – Контузия, электрический шок, шрамы… ничего, что я не могу пережить, поверь мне. Побеспокойся лучше о себе. Знаю, как ты любишь избегать людей, но после такого у тебя может появиться собственный фан-клуб.

– Чего ты несешь? – спросил он, снова облизывая губы. – Здесь есть вода?

Я взяла стакан воды, принесенный медсестрой раньше. Пока он пил, я объяснила, что случилось с Кливлендом после того, как он сбросил Майлза с лестницы.

– Они взяли его. Он страшно перепугался. Думаю, он хотел, чтобы они ему помогли, или что-то в этом роде, потому что дал им свой точный адрес и рассказал, что произошло. У твоего дома уже стояла «Скорая», так что у них сразу сложилась цельная картина. – Я помолчала и села по-турецки. – Как бы то ни было, Кливленд в тюрьме. Суд не состоится, пока три главных свидетеля не будут готовы к нему.

Майлз открыл рот, желая сказать что-то еще, но вместо этого улыбнулся и покачал головой. Я попыталась подыскать слово для того, что чувствую, для этой смеси облегчения и экзальтации, и ничего не придумала.

Слова были его коньком, а не моим.

Несколькими минутами позже зашла медсестра проверить повязки Майлза, справиться о его самочувствии и спросить, не нужно ли ему чего.

– Ну, если вы не против, ваши друзья могут пройти к вам, – сказала она.

– Кто?…

– Она зказала мошно? – Джетта просунула в дверь свою курчавую голову и позыркала по сторонам. Остальные члены клуба маячили за ее плечом.

– Не слишком мне тут буяньте. – И медсестра вышла из палаты сразу после того, как члены клуба ввалились в нее.

– Привет, босс!

– Mein Chef!

– Выглядишь как черт.

Майлс посмотрел на всех – на Арта, Джетту, тройняшек, – оккупировавших его кровать, и нахмурился.

– Что вы все здесь делаете?

– Мы твои друзья, – медленно сказала Тео, словно объясняла некую фундаментальную истину ребенку. – Мы беспокоились о тебе.

– Видишь? – сказала я. – Они тебя любят.

– Кто тут вякнул что-то о любви? – поинтересовался Иван.

– Да мы ничего подобного не говорили, – улыбнулся Ян. – Нам просто нравится, что ты живой.

– Что бы мы делали без нашего бесстрашного лидера? – добавила Тео.

– А почему вы, ребята, не в школе? – спросил Майлз.

– Прогуляли, – ответил Арт. – Пара пустяков.

– Вы двое типа герои, – заявила Тео. – Вашу историю напечатали все газеты. Видели свои подарки? – Она подошла к стопкам открыток и к цветам на столике у окна. Их приносили каждый час с тех пор, как история стала широко известна.

– Я все еще не понимаю, почему они присылают подарки, – резко сказал Майлз.

– Это все твоя мама, – объяснила Тео. – Она рассказала нам вашу историю – почему ты проделывал все эти вещи в школе, почему все время работал.

– А нам почему ничего не говорил? – спросил Ян, но Майлз, казалось, не слышал его. Он смотрел мимо Джетты по направлению к двери.

– Мама.

Джун вошла в дверь с большими сумками в обеих руках и выглядела как олень в свете фар. Она сделала несколько шагов по палате. Я не знала, в первый ли раз за долгие годы она действительно была за пределами Кримс… Вудлендса. Она смогла решиться на это только из-за Майлза? Мы все вышли из палаты.

Я остановилась у двери и оглянулась. Джун крепко обнимала Майлза и раскачивала его взад-вперед. Я не видела ее лица, но слышала его смех и плач и какие-то неразборчивые слова, потому что в рот ему попала рубашка Джун. Спустя небольшое время мимо нас в палату вошла хорошо одетая женщина. Я стояла в дверях и слушала, как она заверяла их в том, что теперь все будет гораздо лучше. А потом вышла в холл.

Тройняшки отправились вниз за едой, а остальные пошли в комнату ожидания. Я присоединилась к ним; мои родители были где-то в больнице, и мне хотелось рассказать им о том, что происходит.

Мы столкнулись нос к носу в маленькой уединенной комнате ожиданий, и кроме них там был мой доктор и Могилокопательница. Их голоса звучали напряженно, разговор шел тяжелый. Меня охватило беспокойство. Они не видели, как я шла по коридору, и потому я прислонилась спиной к стене и пододвинулась поближе, оставаясь за углом.

– Не думаю, что у нас есть выбор. – Это говорила Могилокопательница – так, словно у нее было какое-то право решать, что будет со мной.

– Как она поняла, что табло падает? – спросила мама. – Если только?…

– Но они сказали, что директор ослабил опоры, – сказал папа. – Он хотел уронить его на ту девочку. Лекси не имела к этому никакого отношения – она просто так среагировала.

– И все же. – Черт тебя побери, Могилокопательница. Заткнись. Заткни свой поганый рот. – Этот случай сказался на ней далеко не лучшим образом. Она в неустойчивом состоянии. Я заметила, что весь год ей становилось все хуже.

– Но мы видели, – настаивал папа, – что хорошие вещи тоже случались. Она справляется. У нее есть друзья. Даже бойфренд. Я не хочу забирать у нее все это. Это будет неправильно.

– Думаю, в словах Линн есть своя правда, – сказала мама.

Могилокопательница затянула прежнюю песню:

– По моему профессиональному мнению, для нее настало критическое время, и ей необходимо находиться в тихом месте, под наблюдением – так она снова обретет контроль над собой. Я не собираюсь ограничивать ее, и я рада, что теперь она получает больше поддержки. Но факты остаются фактами.

Дальше слушать я не могла. Вернулась в палату. Адвокат ушел, а Майлз и Джун все еще улыбались и смеялись.

– Алекс, дорогая, вот и ты! – подошла ко мне Джун. – Посиди с нами, надо о многом поговорить!

– Я чувствую себя слегка усталой. Лучше я посплю, – ответила я.

– Отдыхай сколько влезет, – тепло улыбнулась Джун. – Потом наговоримся.

Я легла на кровать и натянула на себя простыню – на лицо, горящее от боли. И задумалась над тем, сколько времени у меня в запасе.

Потому что, как я ни ненавидела ее, Могилокопательница была права.