Я тебя выдумала - Франческа Заппиа

– Что?

– Мы идем в дом. Давай за мной.

Вместе мы перелезли через забор в передний двор. Я отчаянно надеялась, что Огайо на месте не окажется или же он не увидит и не учует нас из-за дождя. Этот собачий монстр был вполне способен порвать гостей на куски. Передняя дверь в дом была заперта, свет на первом этаже не горел. Зато он горел наверху.

Я потащила Такера к конуре и замерла на месте, увидев неуклюжий силуэт огромного ротвейлера, по всей видимости, спящего. Но в неподвижности Огайо было что-то неестественное.

У меня похолодели руки. Момент настал. Я забралась на конуру и дотянулась до водосточной трубы – я запомнила, что так делал Майлз, когда мы покидали дом той ночью. Она была укреплена деревяшками, торчащими под странными углами – как бы удобными ступеньками и ручками. Вероятно, их прикрепил сюда Майлз. Главной сложностью для меня было, взбираясь по ним, не взорваться от жгучей боли, пронизывавшей все тело.

Через несколько минут мы с Такером уже были на скользком от дождя навесе над крыльцом, а затем начали постепенно продвигаться по направлению к комнате, где горел свет.

Окно было чуть приоткрыто – достаточно для того, чтобы я могла просунуть в щель пальцы и потянуть раму на себя. Так мы оказались внутри.

Я начала подмечать всякие мелочи: блокноты, выпавшие из шкафа; кусок Берлинской стены на шкафу, припавший на один бок, словно часть его была отбита; нацарапанные на стенах слова. На тумбочке стояла рамка с фотографией. Это был черно-белый снимок мужчины, очень похожего на Майлза: одна бровь вздернута, черная авиационная куртка, и все это на фоне послевоенного бомбардировщика.

– Его здесь нет, – сказала я. – Мы должны осмотреть весь дом.

– А как насчет Кливленда? – поежился Такер.

– Думаю, он смылся. Машины-то нет.

Но мои слова не слишком убедили его.

– За мной. – Я подошла к двери и открыла ее. Затхлый запах чуть не сбил меня с ног, и я поняла, насколько комната Майлза, пахнущая мятным мылом и сладостями, обязана своим очарованием Майлзу.

Такер последовал за мной в узкий коридор с дверьми вдоль него, все они были открыты, и в них хозяйничали дождь и ветер. Здесь было так холодно, так грустно, что я вообще не понимала, как Майлз мог жить в этом доме. Такер прошел в другой конец коридора, где имелась лестница, ведущая на первый этаж. Одинокая электрическая лампочка над ступенями отбрасывала на его черные волосы свет в форме нимба.

Такер шумно втянул воздух.

– Вот черт!

– Что?

– Вот черт, Алекс, вот черт! – Он помчался вниз, перепрыгивая через ступеньки. Я подбежала к лестнице и посмотрела вниз.

Там, прислонившись к стене и согнувшись, сидел Майлз.

За секунду я слетела сверху вниз по лестнице. Такер уже говорил по мобильнику с оператором службы 911. Я опустилась на колени рядом с Майлзом, желая коснуться его, но не смея сделать этого, – не знала, что меня ждет. Кровь медленно капала на его очки; под ее тяжестью они сползли с носа и повисли на ухе.

Окажется ли он холодным? Таким же мертвым и пустым, как дом вокруг него?

Этого не могло быть. Это мои галлюцинации. Я могу прогнать их, если очень постараюсь.

Но я не могла. Все вокруг было настоящим.

Я положила дрожащую руку на его грудь. И ничего не почувствовала. Приложила к груди ухо, закрыла глаза и молилась, действительно молилась, впервые в жизни – лишь бы кто из Богов внял мне.

Не уходи. Не уходи.

Затем я услышала это. И почувствовала почти незаметное колебание его груди – вверх-вниз, его дыхание.

Такер оттащил меня от него.

– Он дышит? – спросила я. – Он действительно дышит?

– Да, – сказал Такер. – Да, он дышит.