Мадам Оракул - Маргарет Этвуд

Королевский Дикобраз не признавал относительно правдоподобного. Этим, в частности, он мне и нравился: относительное его не устраивало, он верил только в разрушительный абсолют.

— Где ты взяла динамит? — спросил Королевский Дикобраз. Мы лежали на матрасе; серьезные разговоры он всегда оставлял на потом.

— Я ведь просила не открывать коробку, — возмутилась я.

— Да брось, ты же знала, что я открою. Тебе прекрасно известно, что я обожаю уродливые статуэтки. Где ты его раздобыла?

— Это не мой, — сказала я. — Это одних знакомых.

— Никогда не видел, как он взрывается, — задумчиво проговорил Королевский Дикобраз. — Но я обожаю День королевы Виктории, это мой любимый праздник. И еще Хэллоуин.

— Если тебе хочется что-нибудь взорвать, — сказала я, — то даже не думай. Если они узнают, что динамит пропал, у меня будут серьезные неприятности.

— Но мы, — отозвался он, — можем потом достать новый динамит.

— Нет, — отрезала я, сразу вспомнив, как он чуть не убил нас обоих током. Один из его друзей, тоже конкреативный художник, сказал, что если взять елочную гирлянду, включить в сеть, вывинтить лампочку и в момент эякуляции сунуть палец в патрон, то оба партнера испытают самый фантастический оргазм в жизни. В рецепте друга, правда, упоминалась еще пара-тройка косячков, но от травки Королевский Дикобраз давно отказался. «Ребячество, — заявлял он. — Разве Фреду Астеру нужна наркота?» Он много дней подряд уговаривал меня испытать этот способ — «арт-не-факт», как он выражался; «не» означало элемент случайности — и даже купил на барахолке какую-то немыслимо старую гирлянду.

— Что за бредовая мысль, я же не тостер, — сказала я. Тогда он спрятал гирлянду под матрасом и незадолго до моего очередного визита включил ее в розетку, чтобы в решительный момент тайком от меня сунуть палец на место лампочки. Но не успели мы начать, как из-под матраса повалил дым. И теперь я опасалась, что с динамитом будет нечто похожее.

Как обычно, чем сильнее я возражала, тем больше загорался Королевский Дикобраз. Он вскочил, начал расхаживать по комнате и даже нахлобучил на голову меховую ушанку, как у полицейских, — свое недавнее приобретение.

— Ну давай попробуем, — умолял он, — это же так здорово! Не будем его никуда подкладывать, просто взорвем где-нибудь ночью и посмотрим, что выйдет! Бог мой, это же фантастика! Устроим такой, знаешь, хэппенинг, только для нас! Спектакль для двоих, кайф! Ба-а-бах! Больше такой возможности не представится, как ты можешь упускать такой шанс?

— Легко, — заверила я. — Терпеть не могу бессмысленного грохота.

— В таком случае ты связалась не с тем мужчиной, — сказал он и начал лизать мое ухо.

— Чак, будь благоразумен.

— Благоразумен, — проворчал Королевский Дикобраз. — Будь я благоразумен, ты бы меня не любила. Пускай другие будут благоразумны. — Он снял ушанку и швырнул ее через всю комнату. — И не называй меня Чак. (Не так давно я узнала, что его настоящее имя Чак Брюер и он работает на полставки рекламным художником и специализируется по макетам и дизайну. В этом он признался под огромным секретом, будто в чем-то глубоко постыдном.)

Пять дней спустя мы шли по Хай-парку, отыскивая подходящее место. Была середина марта, одиннадцать часов вечера; на прудах все еще стоял лед, а под деревьями лежал снег; весна запаздывала. Королевский Дикобраз был в одной из своих шуб и шапке с опущенными ушами. Под шубой в картонной коробке он нес динамит с запалом и взрывателем. Королевский Дикобраз утверждал, что разузнал, как все делается. Я в это не верила, как не верила и в его мирные намерения.

— Учти, если ты собираешься взрывать людей, я против, — предупредила я.

— Я же сказал, что не собираюсь.

— Животных тоже. И дома, и деревья.

— Ты так ничего и не поняла, — нетерпеливо отмахнулся он. — Смысл не в том, чтобы взорвать что-то. Просто я хочу посмотреть, как взрывается динамит. Это искусство ради искусства.

— Не верю в искусство ради искусства, — сказала я.

— Тогда незачем было со мной идти, — ловко вывернулся он, но мне все равно казалось, что без меня Королевский Дикобраз может не сдержать обещание и взорвать что-то важное, вроде водохранилища или мемориала Гзовски у озера, о котором он походя упомянул.

Осмотрев несколько мест, Королевский Дикобраз остановился на открытой поляне у небольшого пруда, в стороне от дороги. Рядом вроде бы не было никаких построек, так что я одобрила выбор и, дрожа от страха, спряталась за ближайшими кустами. Королевский Дикобраз принялся возиться с динамитом, привинчивать взрыватель и разматывать шнур,

— А мы достаточно далеко отошли? — спросила я.

— Конечно, — заверил он. Однако заряд взорвался с весьма внушительным «БУМ-М-М!», и на нас посыпались земля и камешки.

— Ха! — вскричал Королевский Дикобраз. — Ты видела? Видела?

Я ничего не видела, поскольку не только зажмурилась, но и спрятала лицо в варежках.

— Здорово, — сказала я с деланым восторгом.

— «Здорово», — передразнил он. — И это все, что ты можешь сказать? Это неподражаемо, это лучший из моих арт-не-фактов! — Королевский Дикобраз затащил меня к себе под шубу и начал расстегивать пуговицы.

— Надо скорее уходить, — забормотала я. — Взрыв могли услышать, сейчас прибежит полиция, здесь же патруль!..