Минни Шопоголик - Софи Кинселла

С какой стати он упомянул о вечеринке?

И Сьюзи права, одна из фотографий Тарки совершенно неприлична.

Я оставила Дэнни около двадцати сообщений, все более и более гневных, и наконец вчера вечером он позвонил – когда я купала Минни – и оставил сообщение. Хватило же наглости!

Бекки, о’кей, послушай. Это тот парень напортачил. Я сказал ему о вечеринке не для печати. Мы с ним просто болтали после интервью! Но какое это имеет значение? Никто не читает «Стайл сентрал». Никто из знакомых Люка.

Справедливости ради надо сказать, Дэнни прав. И только это как-то успокаивает меня. У журнала всего около пяти сотен читателей. Они, конечно, все очень клевые, и важные, и влиятельные в мире моды и дизайна, но Люка не знают.

На следующее утро я первым делом связалась с редактором и стала умолять его позволить мне установить контакт со всеми подписчиками, и он согласился переправить им сообщение с просьбой держать язык за зубами.

Прошло две недели, и, похоже, утечки информации не произошло. Я ее предотвратила. Но полностью расслабиться не могу.

Вообще-то я постоянно на нервах. Плохо сплю, на голове скоро колтуны образуются. В каком-то смысле организация вечеринки под контролем, потому что я заказала все те вещи, о которых сначала не подумала, – обогреватели, туалеты и настил. Но на это ушло столько денег. Платежи по всем моим кредитным картам перестают проходить, и это пугает. Вчера у меня состоялся неприятный разговор с туалетной дамой (надо более осмотрительно отвечать на телефонные звонки), она хотела знать, почему мой депозит задерживается, и совсем не посочувствовала мне, хотя я объяснила, что пришлось срочно пломбировать все зубные каналы.

Сегодня большой день. Я собираюсь явиться на работу в элегантнейшем костюме, в каких ходят потенциальные члены советов директоров, и в туфлях на шпильках. Тревор вернулся из отпуска, и в одиннадцать у меня встреча с ним. И я попрошу у него положенную мне премию и прибавку к зарплате. Попрошу, чтобы все это было выплачено немедленно.

Чувствую себя на взводе. Никогда прежде не просила о прибавках. Но Люк не устает повторять, что это совершенно нормально. Говорит, что уважает людей, которые верно оценивают свою значимость. И я оцениваю свою значимость на семь тысяч двести фунтов больше, чем мне платят сейчас. (Именно столько мне нужно для вечеринки. А может, попрошу восемь тысяч, чтобы был запас.)

Я не собираюсь устраивать скандалов и истерик. Просто буду говорить по существу и твердо. Скажу: «Тревор, я исследовала рынок и подсчитала: личный консультант моего уровня заслуживает восьми тысяч фунтов. И я бы хотела получить их сегодня, если это возможно».

Хотя… пусть будет десять тысяч. Хорошее круглое число.

Ну что такое десять тысяч в глобальных масштабах? «Облик» – огромный магазин с большим товарооборотом, и он может легко позволить себе выделить десять тысяч для ценного сотрудника и потенциального члена правления. Ведь Элинор потратила в моем отделе более десяти тысяч фунтов за пять минут. И я упомяну об этом, если у меня возникнут затруднения.

Когда я поднимаюсь по эскалатору, на мой телефон приходят два сообщения – осветительная компания и охранная фирма наконец-то откликнулись. Я читаю, и у меня подкашиваются ноги. Каждая хочет четырехзначную сумму и немедленный пятидесятипроцентный депозит, поскольку заявки на услуги поступили поздно.

Значит, в общей сложности мне нужно…

Так. Спокойно. Все очень просто. Чтобы должным образом провернуть вечеринку, мне нужно… пятнадцать тысяч.

Пятнадцать тысяч? Я и в самом деле смогу попросить у начальника такие деньги? И глазом не моргнув?

Мне хочется истерично расхохотаться или убежать. Но я не могу. Это единственный выход из положения. Я должна повысить ставки.

Должна верить, что стою дополнительных пятнадцати тысяч. Да. Стою.

Дойдя до своего отдела, ныряю в одну из примерочных, запираю дверцу, три раза глубоко вдыхаю и выдыхаю и смотрю на себя в зеркало.

– Тревор, – как можно увереннее говорю я, – я исследовала рынок и подсчитала: личный консультант моего уровня заслуживает пятнадцати тысяч фунтов. И я бы хотела получить их сегодня, если это возможно. Чеком или наличными.

У меня неплохо получается. Только голос дрожит, добравшись до «пятнадцати тысяч».

Может, начать с десяти? А потом, когда он приготовится выписать чек, добавить: «На самом деле я хотела сказать “пятнадцать”».

Нет. Плохая идея.

У меня скручивает желудок. Хорошо бы, все это сделали за меня мои помощники, как это бывает у Дэнни. Ему никогда не приходится просить о деньгах, он ведет себя так, будто их вообще не существует.

– Бекки, – стучит в дверь Жасмин, – у тебя покупательница.

Ладно. Придется действовать экспромтом. Или надеяться на то, что кто-то даст мне действительно, действительно большие чаевые.

Сегодняшнее утро на редкость удачное. Когда в половине одиннадцатого я пью кофе, в отделе полно народу. Мы с Жасмин работаем по предварительной записи, кроме того, к нам заскочили и другие покупательницы. Мы всегда позволяем нашим постоянным клиенткам приходить и пользоваться примерочными, даже если они не договаривались об этом заранее. У нас есть кофеварка, диваны, на столике стоят тарелки со сладостями. Некоторые клиентки регулярно встречаются здесь и проводят время за чашечкой кофе.

До меня доносятся знакомые звуки: постукивают вешалки, вжикают молнии, женские голоса, смех. Я чувствую законную гордость. Другие отделы могут загибаться, но у нас теплая, уютная и деловая атмосфера.

Жасмин упаковывает рубашки от Пола Смита и, выбивая чек, выразительно поднимает брови.

– Посмотри, что я раздобыла. – Она достает синтетическую накидку с надписью «Доставка канцтоваров». – Я надеваю ее, когда приношу одежду. Никто ни о чем не догадывается.

– Здорово, – одобряю я. – Хорошо придумано.

– Я работаю под именем Гуэн. И придумала целую легенду. Гуэн не курит. Ее знак зодиака – Рыбы.

– Э… супер! – Иногда мне кажется, что Жасмин слегка переигрывает со всеми этими шпионскими страстями. – Привет, Луиза!

У кассы появляется клиентка Жасмин. Это Луиза Салливан, у нее трое детей и собственная продуктовая интернет-компания, и она постоянно волнуется по поводу того, делать ли подтяжку живота, что странно. Она выглядит великолепно. Не ее вина, что у ее мужа отсутствует чувство такта и он любит глупо пошутить.