Уходили из дома. Дневник хиппи - Геннадий Авраменко

Вчера приехала толпа народу. Наташка Мышонок приехала тоже. Помирились. Понаехавший пипл занял все пещеры, на Кухне ни пройти ни проехать. И все сидят там и ругаются. Скрипа с Гарри к вечеру орали так, что было страшновато за своды древней пещеры, вибрация временами была ощутимой даже на физическом уровне.

Я весь день, до трех пополудни, внизу у себя сидел. Наташка проводила Гену и Кирилла, зашла в гости. Несчастная она какая-то сегодня. Посидели, покурили травы, но веселее не стало. Варенья, которое у нее всегда с собой, покушали, но тоже не полегчало.

В очередной раз пришло ощущение, что с Мангупа пора сваливать и уезжать в Москву. Устал я что-то. Устал от отдыха, непонятно от чего, устал от безделья. Делать нечего в принципе — только думать, шляться и добывать всеми способами хлеб насущный. Можно писать, но в голову ничего не лезет совершенно. Внутренний кризис, из-за которого я здесь завис, видимо, еще не закончился, но и находиться тут в связи с этим вряд ли до сих пор так уж необходимо.

В город хочется. В Севастополь мотаюсь с превеликим удовольствием, скоро поеду снова. Но визиты туда чисто прагматичные — за едой, за телефонными звонками, за горячим душем, наконец. А в Москву, как ни крути, тянет. Надо возвращаться, чем-то заняться, вновь вернуться в общество — не сидеть же вечно здесь. А если и сидеть, то надо заняться чем-то, а чем можно здесь заниматься? Разве что варенье варить. А что, кстати, мысль! Можно же и без сахара варить — из кизила, барбариса, ежевики, яблок и груш диких. Терн вон поспел уже... Но как только я думаю, что вот, надо встать, собраться и поехать, как моментально все мысли о возвращении домой улетучиваются. Я просто не могу слезть с Мангупа. Потому что я пока не могу понять, зачем я здесь. В самом глобальном смысле.

На Кухне опять страшная ругань — Скрипа и Гарри возобновили разговор. И смех и грех. Скрипа талдычит свое вечное про счастье длиной в бесконечность, про внутреннее «я» и про то, что мы все немедленно должны стать детьми. Через каждые две фразы Скрипа повторяется. Гарри вообще не в себе — гонит несусветную чушь либо просто обкладывает Скрипу «приками». Друг друга оппоненты не слушают; что пытаются доказать, неясно; нить спора и разговора вообще утеряна. Пойду-ка я лучше спать.