Вид с метромоста - Денис Драгунский

восемь спичек. quae medicamenta non sanant[20]

– Нет, это я спрашиваю, кто здесь? – строго и даже басовито сказал я, подойдя к двери, но не выглядывая наружу.

– Сейчас я всё объясню, – сказала она; я ее не видел. – У вашего папы в Ленинграде есть троюродный брат.

– Дядя Миша? – спросил я.

– Ну да! – она сделала шаг по ступеньке, но остановилась. – У него дочь Маша, так? А я Машина подруга. Мне кажется, мы даже виделись, когда вы приезжали, вы заходили к ним в гости, а я там была у Маши. Вы были с приятелем, его Андрей зовут, и еще девушка с ним, какое-то жуткое имя у нее. Вроде Милена.

– Именно, – сказал я. – А вас как зовут?

– Леокадия Львовна. Но лучше на ты. Только не Лада, бога ради. Лада и Милена, какой кошмар!

– Скажи, Леокадия, а ты тогда в меня случайно не влюбилась?

– Если ты был хорошенький мальчик, – засмеялась она, – то вполне могла, минут на пять. Но если честно, не помню.

– А если честно, – спросил я. – Как будет гомеровский аорист от διαθερµαίνω?

– Ай! – закричала она, я услышал звук падения. – Черт! Проклятье. Ой… Я, кажется, сломала ногу…

Я перетащил ее в гостиную. Уложил на диван. Конечно, это был не перелом. То ли растяжение, то ли сильный ушиб около лодыжки. Я на крыльце отколол сосульку, завернул в махровое полотенце, приложил к ее ноге.

Рассмотрел ее повнимательнее. Обыкновенная девица. Светлые волосы, остренький носик, насчет фигуры непонятно: большой мешковатый свитер всё скрывал.

– Так не поможет, – сказала она. – Сними с меня брюки и колготы.

Когда я стягивал с нее колготки, она вдруг ойкнула и сказала:

– Черт… Ноготь цепляется. Прости. Мы теперь не мальчик и девочка, а санитар и раненая. У тебя ножницы есть? Состриги, пожалуйста.

Сверху я принес мамин несессер. У нее были длинные ногти на больших пальцах, и как я ни старался ножницами и щипчиками, посередине почему-то всё равно оставалось острие. Я взял пилочку и стал его стачивать. У нее были хорошие ножки с нежным золотистым пушком на икрах. У нее подрагивали стиснутые коленки. Чем сильнее я точил ее ногти, тем сильнее ее била тонкая дрожь. Вдруг она вздохнула и сказала:

– Всё, спасибо. Порядок, теперь не будет цеплять.

Я взял ее за стопу, приподнял.

– Ты что! – закричала она. – Больная нога!

– Прости, – я взял другую ногу и попытался поцеловать ее подъем.

Она засмеялась:

– У нас ничего не получится. Теперь ты мне просто санитар.

Мне тоже вдруг расхотелось. Я примотал лед к ее ноге вторым полотенцем.

– Время полдесятого, – сказал я. – Лежи и спи. Завтра я приеду. Что привезти?

– Спичек, – сказала она. – А то у меня только восемь штук осталось.

– А из еды?

– Дай сумку… – она достала кошелек, вытащила десятку. – Пожалуйста, сходи на рынок и купи свежую курочку. Парную. Ладно?

– Ладно, Леокадия Львовна, – сказал я. – Пока, до завтра. А теперь скажи мне, как ты сумела следы замести?

У нее желтые глаза были, чуть рыжеватые волосы и острый нос. Она сказала:

– Хвостом.