Как бы волшебная сказка - Грэм Джойс

– Это не поможет, дорогая.

Ричи повалился на диван и закурил новую сигарету. Какое-то время они сидели молча.

– Ты говорил, я хорошо крутила тебе косяки.

– Ты увидишь, что даже это изменилось. Теперь в основном курят сканк[44]. Мерзость, причем термоядерная, потом только и можешь, что таращиться с отвалившейся челюстью и пускать слюни, словно тебе сделали лоботомию.

– Я по-прежнему умею хорошо растирать спину.

Ричи вздохнул:

– Тебе придется принять меня таким, какой я есть.

– Наведу здесь чистоту.

– Как хочешь. Не жди, что я буду помогать.

– Мышам придется уйти.

– Поставлю мышеловки.

– А вот этого не надо! – Тара встала. Спор разрешился. Она переезжала к Ричи, и она знала это. – Сколько времени? Ладно. У тебя есть палочки?

– Палочки?

– Ароматические палочки.

– Может, вон там, в ящике буфета.

Тара порылась в ящике. Нашла несколько старых сломанных сандаловых палочек и расставила их полукругом в кухне, воткнув куда было можно. Ричи стоял в дверях, озадаченно глядя на ее манипуляции.

– Какого хрена ты делаешь?

– Ш-ш-ш. Нужно дождаться полудня. Когда я начну, не произноси ни слова. Открой переднюю и заднюю двери и оставь их открытыми. И тебе понадобится гитара.

– Что? Я не пою мышам.

– Акустическая. Возьми ноту ми, когда попрошу.

– Ты чокнулась.

Она показала ему язык.

– Все готово. Бери гитару.

– Да у меня их десять.

– Десять? Кому нужны десять? Возьми акустическую, чтобы красиво звучало ми.

Ричи, бормоча, вышел, но сделал, как было ему сказано. Вернулся с «Тейлором 91 спешиал эдишн», желая похвастать инструментом, чего никогда не позволял себе во времена, когда они с Тарой были вместе. Он постарался сделать вид, что просто дурачится, на самом же деле был заинтригован. К его возвращению Тара зажгла палочки, и некоторые из них уже курились ароматным дымком.

Она снова сказала, чтобы он раскрыл двери, а затем коротко велела устроиться на диване и держать рот на замке. Сказала, чтобы он по ее сигналу взял нижнее ми и потом брал эту ноту каждую четвертую долю такта.

– Думаешь, они купятся?

– Заткнись и делай, как я сказала.

Тара уставилась на часы и, как только стрелка подошла к двенадцати, подала ему сигнал, и он ударил по струне. Тара опустилась на корточки, приблизила губы ко дну холодильника и запела. Низко, едва слышно, повторяя фразы, которые он не мог разобрать, но он тем не менее делал как было велено: в указанном ритме трогал струну.

Спустя несколько минут Тара встала, раскачиваясь в такт песне, и пошла по кухне. Потом жестом показала, чтобы он играл громче, и он послушался.

Легкий ветерок гулял по дому, разнося по комнатам ароматный дымок. Тара направилась к задней двери, знаком показав Ричи, чтобы следовал за ней, не прекращая играть. Он повиновался и вышел следом за ней во двор. Продолжая петь, она повела его вокруг дома. Ричи быстро оглянулся: не видит ли их кто из соседей? Он надеялся, что пронесло, и, когда Тара повела его обратно в дом, поспешил за ней. Она закрыла заднюю дверь и жестом показала, чтобы он возвращался на диван. Сама же, по-прежнему напевая, направилась в кухню, где время от времени приседала и наклонялась ко дну холодильника. Так прошло минут пятнадцать, после чего ее пение стало стихать, пока он совсем не перестал ее слышать.

Она выпрямила спину и улыбнулась ему:

– Это все. Можешь прекратить. Они больше не вернутся.

Ричи недоуменно посмотрел на нее. Затем безудержно засмеялся:

– Ха-ха-ха! Это то, что мне всегда в тебе нравилось! Ты всегда делала что-нибудь в этом роде. Что угодно могла учудить!

Она оставалась серьезной:

– Говори что хочешь. Но они больше не вернутся.

– Ладно.

– Ты не знаешь всего на свете, Ричи.

– Да уж наверно.

– Ты не был всюду. Я научилась вещам, о которых ты ничего не знаешь.

– Ладно.

– Можешь не верить, дело твое. Но посмотрим.

– Ладно, – сказал Ричи. – Посмотрим.