Как бы волшебная сказка - Грэм Джойс

Иоганн Шиллер[43]

Ричи проснулся оттого, что кто-то звонил и барабанил в дверь. Первой мыслью было: полиция. Потом он вспомнил, что у него нет никаких неприятностей с полицией, если, конечно, не считать недавнего случая пьяного вождения. Хотя, насколько он знал, по таким нарушениям полиция не заявляется чуть свет.

Для Ричи «чуть свет» значило раньше одиннадцати.

В дверь продолжали молотить. Он спустил ноги с кровати и протер глаза, прежде чем нащупать сперва сигарету, потом зажигалку, потом очки. Только после этого натянул трусы и подошел к окну. Глянул и увидел Тару. Та одной рукой держала велосипед, а свободной барабанила в дверь. Какое-то чутье заставило ее поднять взгляд. Слабое утреннее солнце блеснуло в ее темных очках.

Ричи открыл окно:

– Подожди, я сейчас.

Он прошаркал обратно, сунул в рот дымящуюся сигарету и пошарил в карманах джинсов, ища ключи. Вернулся к окну и бросил ключи Таре. Они упали рядом с ней на каменную плиту.

– Поставь чайник. Я сейчас спущусь.

К тому времени, как Ричи ополоснулся в душе, оделся и спустился в гостиную, Тара приготовила для них чай. Услышав его шаги на лестнице, она разлила чай по чашкам.

– Где моя кружка? – спросил он. – Это не моя кружка.

– Что?

– Хочу мою любимую кружку.

– Какого хрена, Ричи, когда ты превратился в занудливого старика? «Хочу мою любимую кружку», – передразнила она его.

– Когда? Когда ты пропала, вот когда. Я – старик.

– Нет, ты не старик.

– Не нет, а да.

– Нет.

– Да.

– Нет.

– Это просто смешно. Мы могли бы препираться так часами.

Тара скривила гримасу.

– Ладно, давай чай. Который час?

– Половина десятого. Ричи, мне так трудно! Так трудно!

– Что? – Ричи закурил новую сигарету.

– Я говорю правду. Говорю правду, и никто мне не верит. Ни собственная мать, ни отец. Ни Питер. Ни ты. Ни тот чокнутый, к которому я должна ходить.

– Вивиан, – фыркнул Ричи.

– Да, Вивиан. Думаешь, это забавно?

– Ну да. Одно имечко чего стоит. Я каждый раз не могу удержаться от смеха. Не знаю почему. Правда не знаю. У меня есть другой знакомый Вивиан, и его имя не вызывает у меня такого смеха. Странно. Закуришь?

– Нет. Рада, что ты находишь это забавным. В любом случае этот тип пытается убедить меня, что все это мне привиделось, а я стараюсь ему не мешать. Честное слово. Может, он и прав. Просто, ну, когда знаешь, что это было, а каждый пытается убедить тебя, что на самом деле не было, начинаешь верить им: не потому, что это правда, но потому, что так проще. Это легкий выход из положения.

– Ладно.

– Как же, ладно. Тебе-то откуда знать.

Ричи подумал о том дне, когда его доставили в полицию и потребовали признаться в убийстве Тары.

– Да уж знаю. Поверь мне.

Тара сняла очки и пристально посмотрела на него. Потом снова надела их.

– Без них никак не можешь? Хотя бы в помещении?

– С тех пор как я вернулась, свет плохо действует на мои глаза. Когда я без очков, в глаза как будто песок насыпали.

– Как от недосыпа? Обычно это называется недосыпом. А сон как бы вымывает песок из глаз.

– Он так и говорил.

– Кто?

– Тот, кто вывел меня оттуда. Он говорил – про нас тут, в этом мире, – что мы все спим.

– Ты о том твоем дружке-фейри?

– Они не такие, как ты думаешь, Ричи.

– Как я думаю?

– Не знаю. Крохотные человечки с кружевными крылышками и в шляпах из желудевой чашечки. Они вовсе не такие, Ричи. Они жутко опасные.

– Ну ладно.

– Никогда не связывайся с ними. Даже ненароком. Никогда.

– Ладно.

– Еще раз скажешь «ладно», убью. В этом доме есть какая-нибудь еда?

Ричи кивнул на хлебницу. Она принялась делать тосты и варить яйца, заново поставила чайник. Потом вдруг сказала:

– Ричи, у тебя мыши на кухне.

– Знаю. У них гнездо за холодильником.

– У тебя тут свалка. Сплошная антисанитария.

– А тебе какое дело?

– Хочу переехать к тебе.

Ричи помотал головой, быстро. Не в знак отказа, нет. Просто сделал непроизвольное движение, как если бы в ухо залетел комар. Теперь была его очередь снимать очки. Он протер их о край футболки, водрузил обратно на нос и уставился на Тару.

– Так ты не против?

– Что это ты удумала?

– Не могу больше оставаться с мамой и папой. Это сводит меня с ума. Они тайком следят за всем, что я делаю. Как чищу зубы. Как причесываюсь. Как ем. Подозреваю, что даже заходят ночью ко мне и смотрят, как я сплю. Особо не говорят. Просто наблюдают. Я чувствую себя бомбой, готовой взорваться. К тому же Питер собирается звонить тебе.

– Для чего?

– Рассказать о моих вечерних развлечениях.

В этот самый момент зачирикал мобильник Ричи. Он поднял его. Экранчик сообщал, что звонит Питер.

– Ты просто телепатка.

Ричи поднес телефон к уху. Отвернулся к окну.

– Не говори, что я здесь.

– Все в порядке, Пит? Что? Она сейчас у меня. Да.

Ричи слушал. Иногда хмыкал. Наконец выключил телефон и положил его в карман. Взглянул на Тару.

– Я ходила в «Белую лошадь».

– Ну, молодец. В пивняк для тинейджеров. Похоже, хорошо повеселилась.

– Просто хотелось побыть среди ровесников, Ричи.

– Ровесников?

– Да!

– Тогда зачем хочешь переехать ко мне? Я старый пердун.

– Ты не прав.

– Прав. Меня не тянет в «Белую лошадь», надираться и потом блевать. Прыгать в «яме», уткнувшись носом в чью-то вонючую подмышку. И не тянет целый вечер твердить кому-то, что они дерьмо, поскольку не любят ту же музыку, что и я, и чуть ли не драться из-за этого. Знаешь что? Я не хочу быть молодым. Мне, черт возьми, понравилось быть старпером. Да! Я лучше суну свой член в кухонный блендер, чем снова становиться тинейджером. Если ты это хочешь, Тара, если хочешь позориться в «Белой лошади», ты пришла не к тому парню. У меня есть мой виски, моя сигарета, кружка для чая и мои теплые домашние туфли.

– Я должна уйти из того дома, Ричи.