История моего безумия - Тьерри Коэн

– Именно так.

– Зачем вы так тупо отрицаете факты? Хотите кого-то защитить?

Эдвардс не отреагировал.

– Слушайте внимательно, профессор: у меня достаточно улик, чтобы засадить вас в тюрьму до конца дней. Начинайте сотрудничать, и суд это учтет.

– Я ничего не помню.

Робинсон вышел в коридор.

– Почему он так себя ведет? – спросила Дана.

– Я и сам не понимаю. Линию защиты Эдвардс выбрал наиглупейшую, что-то не сходится.

– То есть?

– Возможно, он покрывает сообщника, – пробормотал инспектор, размышляя вслух.

– Сообщника?

– Я не уверен, это не соответствует психологическому профилю. Подобные ему люди – одиночки. Но иного объяснения я не вижу.

Он налил себе воды из кулера, выпил жадными глотками, и тут его осенило.

– Или…

– Что – или, говорите же, не терзайте нас! – воскликнула Дана.

Робинсону не слишком хотелось делиться догадкой, чтобы не подавать несчастным женщинам ложной надежды, но отступать было поздно.

– Или он тянет время, потому что… ваш отец еще жив.

– Вы думаете, что…

– Это не более чем предположение. Мы приперли Эдвардса к стенке, но он упорствует, значит, либо что-то скрывает, либо тянет время.

– Чтобы сообщник успел ликвидировать папу? – с ужасом в голосе спросила Мэйан.

– Или мог избавиться от тела, если Сэмюэль уже мертв? – продолжила Дана.

– Он психопат, так что в сообщника я не очень верю.

– У вас есть другие мысли, инспектор? Прошу, ничего от нас не скрывайте!

– Хорошо, я скажу, но вы должны пообещать, что отнесетесь к моим словам как к предположению… Возможно, Эдвардс где-то держит вашего отца, не исключено, что он решил дать ему умереть.

– От голода? – ужаснулась Мэйан.

– Это бредовая идея, – не согласилась Дана. – Если негодяй не убил Сэмюэля сразу, зачем желать ему смерти сейчас?

– Понятия не имею. Скорее всего, следует сложившейся в голове схеме: он, и только он, должен решить, где и когда умрет ваш бывший муж. Мы его арестовали, чтобы он не успел осуществить свой план. Если у пленника нет еды, Эдвардс может убить его своим молчанием.

Робинсон заметил надежду во взгляде девушки и пожалел, что был слишком откровенен.

– Предпочитаю, чтобы вы готовились к худшему, – сказал он, чувствуя себя виноватым.

День 38-й

Дана и Мэйан примчались в участок.

– Он наконец заговорил? – с порога, не успев поздороваться, спросила Мэйан.

– Да… И мне нужно сообщить вам…

Женщины переглянулись. Обе подумали об ужасной новости, которую им предстояло услышать, и попытались собраться, хоть как-то подготовиться, чтобы не впасть в истерику.

– Он его убил? – Голос Мэйан дрожал.

Инспектор кивнул.

Ну вот… теперь они знают – и небо не упало на землю. Мэйан не разрыдалась. Не лишилась чувств. У нее еще будет время – вся жизнь, – чтобы горевать.

Робинсон попытался утешить девушку.

– Если верить Эдвардсу… ваш отец не страдал…

Мэйан судорожно вздохнула, подумав: «Ему было страшно, но хотя бы не больно…»

Дана была на грани слез, но старалась держаться, видя, как мужественно ведет себя дочь.

– Где тело?

– Говорит, что зарыл в лесу. Проблема в том, что он якобы не помнит где. Мы сейчас же начнем поиски и воспроизведем обстоятельства преступления на месте.

Мэйан сжала руку матери, кивнула Робинсону, и они покинули участок, чтобы остаться наедине со своим горем.