История моего безумия - Тьерри Коэн

Пятница. Джим отсутствует, и я снова попытался связаться с Джессикой. У меня появилась идея, как ее убедить.

Джессика,

Джим убил моего друга Денниса. Ликвидировал девушку, которую сам же и подослал, чтобы она меня соблазнила… Я не решаюсь пересказывать, что, по его собственному признанию, он сделал с ее телом. Возможно, ты уже знаешь…

Он заставил тебя сомневаться во мне, убедил, что я над тобой посмеялся. Ты можешь проверить, говорю ли я правду. Джим заставляет меня писать книгу – он жаждет, чтобы я «саморазоблачился». Если сумеешь, прочти ее. Поймешь, что я пережил. Я рассказываю о нашей встрече и моих чувствах к тебе. Прочти, Джессика!

А потом – умоляю! – свяжись с моей бывшей женой или с полицией. Дело не только в страхе смерти, меня ужасает мысль о том, чтó он может потом сделать с вами – с тобой, Мэйан и Даной.

Он дает частные уроки моей дочери и два раза в неделю проводит рядом с ней несколько часов. Ты не хуже меня знаешь, на что он способен.

Умоляю, Джессика, предупреди их.

Всю вторую половину дня я провел, воображая, как моя записка попадает к Джессике, как она читает ее, что при этом думает и чувствует.

День 21-й

Джессика мне ответила!

Завтрак мне прислали как обычно, в семь тридцать. Я взял поднос, поставил его на стол, умылся и сел есть. Сделал несколько глотков горячего кофе, и тут мой взгляд упал на тарелку с тостами. На одном ломтике, на тонком слое масла, был нарисован смайлик.

Я чуть с ума не сошел от радости. Джессика получает мои послания и просит не терять надежду! Именно так я интерпретировал рисуночек. Это означало, что Джиму не удалось окончательно сломать ее.

Теперь я знаю, что у меня есть союзница «в большом мире», а значит, все возможно.

День 23-й

Джессика продолжает подавать мне знаки. Не каждый день, из чего я делаю вывод, что периодически Джим находится рядом. Я живу ожиданием этих знаков расположения и дружеского участия, надеясь, что она постарается спасти меня.

Но время идет. Моя работа продвигается. Жить осталось всего несколько дней. Иногда я впадаю в глубокое смятение, и вера в мое – наше – спасение оставляет меня.

День 25-й

Джессика прислала мне записочку! Я испытал настоящее счастье, когда нашел под тарелкой клочок бумаги.

Сэмюэль, я не знаю, что делать. У меня нет возможности связаться с внешним миром. Он все время здесь, наблюдает за мной, и… я боюсь. Он запирает меня, когда уходит. Дом – настоящая крепость. Я не могу ни выйти, ни позвонить. Но я не теряю надежды найти способ освободить тебя. Не зли его.

Уничтожь записку. Он редко уходит и всегда проверяет, чтó я для тебя готовлю, а иногда даже проверяет поднос. Будь осторожен. Я напишу, если что-нибудь придумаю.

Я несколько раз перечитал эти строчки, стараясь не слишком радоваться и не надеяться, что когда-нибудь выберусь за стены про́клятого дома. Как больно знать, что она беззащитна и беспомощна.

Времени осталось совсем мало. Но я не должен отчаиваться. Я знаю, она сделает все, чтобы вытащить меня. А если не получится спасти меня, постарается предупредить Дану и Мэйан об опасности, когда меня не станет.

* * *

День 27-й

Все кончено. Надеяться больше не на что. Я раздавлен разговором с мучителем, который состоялся вечером. Он не выходил на связь несколько дней, и я забеспокоился, хоть и не думал, что он бросил меня умирать.

– Никак не можешь закончить текст?

– Угадал. Мне нужно еще немного времени.

– Исключено. Я назначил срок – будь любезен успеть.

– Но я устал! Выдохся! Ты же понимаешь, что бывают моменты, когда слова просто не желают повиноваться.

– Конечно, могу… если речь идет о настоящем сочинительстве. Перфекционисту порой недостает вдохновения, его часто одолевают сомнения. Но это не твой случай. Так что заканчивай – и побыстрее.

– Всего несколько дней, – молил я.

– Цепляешься за соломинку?

– При чем тут?..

Он нехорошо улыбнулся:

– Ты ведь надеешься, что Джессика тебе поможет.

У меня чуть сердце не разорвалось.

– Не… понимаю.

– Считаешь себя хитрецом, Сэмюэль? Думаешь меня провести?

– Да о чем ты? – пролепетал я.

– О записках, которыми вы обмениваетесь.

Я почувствовал, что лечу в пропасть и вижу дно.

Он снова ухмыльнулся, довольный произведенным эффектом.

– Где она? – спросил я.

– Вы скоро увидитесь.

Экран погас, и я чуть не захлебнулся отчаянием.

День 28-й

Я думал, что ничего более гнусного со мной уже не случится. Я ошибался.

Среди ночи раздался металлический лязг, появился луч света, я увидел на пороге чьи-то силуэты и понял, что сейчас произойдет.

– Вот твоя возлюбленная, Сэмюэль, – крикнул Джим и сбросил безжизненное тело Джессики в пустоту.

Она катилась по лестнице, как сломанная кукла, глухо стукаясь затылком о ступени.

Я кинулся к ней, дверь захлопнулась, и мы остались в темноте.

Я отнес Джессику на кровать. Благодарение Богу, она еще дышала. Я ощупал ее лицо и голову, под волосами была кровь. Джессика была без сознания. Я сидел с ней всю ночь, а когда рассвело, увидел, что он над ней учинил.

Лицо опухло, бровь рассечена, на теле много синяков и ссадин. Дышала она тяжело и неровно.

Я плакал, звал ее, просил прощения.

Она открыла глаза ближе к полудню, и я постарался напоить ее.

– Мне так жаль, Джессика, – бормотал я, целуя ей руки, – так жаль…

Она печально улыбнулась, хотела ответить, не смогла и снова лишилась чувств.

На подносе с едой, который Джим спустил вниз в обычное время, лежала записка.

Если хочешь, позаботься об этой шлюхе, она меня больше не интересует. Дописывай текст. У тебя осталось два дня. Не успеешь, твои женщины позавидуют Джессике. Радуйся, тебя ждет конец, достойный твоих романов. Вы умрете вместе…

* * *

Я не знаю, выживет ли Джессика. Не знаю, что делать. Попробовал покормить ее, но она не сумела проглотить ни кусочка.

Она здесь, рядом со мной. Я все время шепчу ей на ухо, целую в щеки в глупой надежде, что нежность хоть чуть-чуть искупит то зло, которое ей причинили по моей вине.

День 29-й

Я закончил. Писал быстро, чтобы приблизить наш с Джессикой конец.