Война и миф - Михаил Зыгарь

Из жилого дома валит черный дым. Им заволокло уже почти весь квартал.

– Это работает наша артиллерия. Они уничтожают склады с ракетами «Кассам», – сообщает мне Рон, резервист, прикрепленный к пресс-службе израильской армии.

Мы стоим на пограничной вышке между территорией Израиля и сектором Газа.

Я вглядываюсь в бинокль. Впереди находится палестинский город Бейт-Ханун, по которому сейчас и наносит удары израильская артиллерия. За месяц операции в Газе погибло больше ста человек. За моей спиной Сдерот, куда обычно и падают ракеты «Кассам».

Близость Бейт-Хануна чувствуется за несколько сотен метров: когда ветер начинает дуть со стороны города, до нас доносится характерный запах – смесь гари и гнили.

В блокированном секторе Газа уже больше недели нет горючего, поэтому местные службы не могут убрать мусор. Он разлагается прямо на улицах.

В городе слышны новые взрывы.

– Рон, это ведь явно горит жилой дом, – показываю я на затянутый черным дымом Бейт-Ханун и протягиваю своему спутнику бинокль.

– Ну... Ты знаешь, «Кассам» – это самодельные ракеты. Такие большие петарды. Их часто изготавливают прямо на дому. Может быть, в одной из квартир была мастерская?

– А в остальных?

– Ну знаешь ли! Если там погибли мирные люди, я буду первым, кто скажет «извините». Но войны без жертв не бывает.

Проехать в Газу непросто. После начала операции по спасению ефрейтора Шалита израильским журналистам въезд туда вообще запрещен. Иностранные корреспонденты въехать могут, но только с аккредитацией израильского правительства – ее нужно ждать несколько дней.

Сейчас вокруг КПП на границе с сектором Газа ни души. Блокпост состоит из двух частей.

Израильская половина – это множество комнат, соединенных дверями. Желающий попасть в сектор Газа переходит из одной в другую, в каждой отвечает на вопросы, которые задает ему голос из репродуктора, и ждет, пока откроется дверь в следующую комнату.

В палестинской части все проще. Это очень длинный коридор, в конце которого сидит улыбчивый палестинец с усами Саддама Хусейна. Нечастого гостя он провожает словами: «Добро пожаловать в Газу, брат!» Сразу за блокпостом начинается разрушенный Бейт-Ханун.

Попасть на Западный берег намного проще. Туда иностранец может проехать без каких-либо специальных разрешений, израильтянам же это строжайше запрещено.

Из Иерусалима в Рамаллу можно доехать на такси. Правда, короткий путь перекрыт – на шоссе сооружают блокпост. Приходится ехать в объезд. Дорога совершенно разбитая.

– Очень смешная ситуация. Дорогу никто не чинит, – рассказывает Констанца фон Гелен, работающая в Рамалле сотрудница немецкой неправительственной организации Фонд Конрада Аденауэра. – Вроде бы деньги обещала выделить ООН. Но их не дают, потому что дорога ведет к блокпосту, а ООН не признает эти блокпосты. Там считают, что выделить деньги – значит узаконить блокпосты. Израиль денег не дает, потому что дорога вроде как проходит по территории, которую контролирует Палестинская автономия. А у самих палестинцев нет денег.

Рамалла выглядит довольно необычно. Здесь уже давно не проводилось крупных военных операций, поэтому никаких разрушений нет. Город смотрится очень благополучным и даже богатым. Расклеенные на стенах агитационные листовки с прошлых парламентских выборов уже пообтрепались, и поверх них красуются рекламные плакаты нового супертонкого телефона Motorola.

– Рамалла вообще-то нетипичный город. Самый богатый на палестинских территориях. В Наблусе или Хевроне живет намного больше людей, и они гораздо беднее. Просто здесь строят себе дома палестинцы, работающие за границей, – объясняет Констанца.

Вокруг Мукаты, бывшей резиденции Ясира Арафата, идет стройка. Памятник на могиле бывшего лидера уже почти готов. «Шахид Ясир Арафат» – гласит надпись на плите.