Клопы - Александр Шарыпов

На другой день, выйдя из ванной, я увидел на экране телевизора женщину с черными волосами и фиолетовым макияжем. «Вот те раз», – подумал я, стоя с полотенцем на голове. Потом последовала панорама – дорога, пожарная машина, голые березы возле нее. И тут – у меня даже дыхание замерло – на экране появились солдаты. Настоящие солдаты, в гимнастерках, с лопатами – некоторые просто стояли, некоторые ковырялись в земле. Я подкрутил звук. На экране возник лейтенант.

– …А то, что они делают, совершенно бессмысленно, – говорил он. – Огонь уже ушел вперед. Надо было на километр восточнее копать.

– Что ж вы так поздно приехали? – раздался голос той женщины.

– Дело в том, что номера квадратов на картах у нас и у лесников не совпадают. Всегдашняя неразбериха, надоело уже.

– Эти не там копают, – сказала женщина, – а эти не копают вообще.

Внезапно возник Ярвет, сидящий в бруснике, с травинкой в руке. Камера поехала вбок, появились лежащие люди – и в одном из них я вдруг узнал себя, спящего с открытым ртом.

– Фу ты, черт, – выдохнул я, выключил телевизор и принялся яростно вытирать голову.

До чего все-таки эти журналисты глупые. Нашла лицо – с самым белым подворотничком…

Отбросив полотенце, я взял вчерашнего Лема и открыл на последней странице, которую не успел дочитать.

«Так что же – годы среди мебели и вещей, которых мы вместе касались, в воздухе, еще хранящем ее дыхание? Во имя чего? Во имя надежды на ее возвращение? Надежды не было. Но во мне жило ожидание – последнее, что мне осталось. Какие свершения…»

Тут зазвонил телефон.

– Да! – сердито сказал я. В трубке пробулькали какие-то колокольчики, потом раздался голос.

Тип А:

– Привет!

– А, привет.

– Вот ведь связь-то как работает! А?

– Чего жуешь?

– Лобстеры.

– Чего?

– Такие штуки. Красные с белым.

– А-а.

– А чего ты такой грустный?

– Я грустный? Потому что ты грустная.

– А я грустная, потому что ты грустный.

Я ждал, что будет дальше.

– Чего молчишь? – спросила «она».

– А чего говорить?

– Ты сегодня не в духе?.. Я потом позвоню.

– Я всегда такой.

– Это плохо. Надо радоваться жизни.

– У нас в армии, если видят кого-то радующегося, – ему сразу дают в лоб.

– Причем тут армия?.. Какие вы все-таки злые. Вы злые, я вспомнила, вы там злые все… Не хочу с вами говорить…

Что-то пискнуло, потом пошли короткие гудки.

– Мы обуем вас, – пробормотал я, кладя трубку на рычаг, – мы вас обуем. Мы обуем всю страну.

Это из какой-то давнишней рекламы. Потом хлопнул себя по лбу: тьфу ты, черт! Я опять забыл включить магнитофон.