Миссис Кеннеди и я - Клинт Хилл

– Пойдем, Джон, – сказала она, подняв его на руки, – пойдем посмотрим церемонию. Там ты увидишь военных в униформе.

Глаза Джона расширились, когда он увидел движущуюся процессию и ряд цветных флагов, символизирующих различные военные подразделения двух стран. Я шел рядом с миссис Кеннеди, которая несла малыша к удобному месту рядом с изгородью. Она держала сына достаточно высоко, чтобы ему было удобно смотреть, оба они были спрятаны от чужих глаз, и Джона переполняли вопросы.

– Что это? Почему они это делают? Что это за флаги? Отпусти меня.

Миссис Кеннеди поставила его на землю и присела на корточки рядом с ним. Точно ответить на его вопросы она не могла, так что повернулась ко мне:

– Мистер Хилл точно знает. Не правда ли, мистер Хилл?

Я тоже присел и начал объяснять юному Джону, что это за пышная церемония.

Миссис Кеннеди понимала, что жизнь в Белом доме – это привилегия, и, несмотря на то что Джон и Кэролайн были еще совсем маленькими, она старалась привлечь их ко всем историческим событиям, чтобы те лучше понимали, чем занимается их отец.

В это же время с редким визитом в Белый дом прибыл отец президента Кеннеди. Миссис Кеннеди распорядилась, чтобы для него подготовили место в спальне Линкольна, и отменила все дела на вторник, 16 октября, чтобы провести время с ним. Едва узнав об этом, я уже предвкушал спокойный день, когда смогу наконец разобраться с делами в своем кабинете, в небольшом уголке в Картографическом зале на первом этаже Белого дома, непосредственно напротив лифта, ведущего в резиденцию. Утром 16 октября МакДжордж Банди, советник по национальной безопасности, появился до того, как президент спустился из резиденции. Агент секретной службы сопроводил Банди к лифту, и он отправился наверх.

Позже я узнал о причине столь раннего утреннего визита Банди в спальню президента: патрульный самолет «U-2» сделал серию аэроснимков военных баз Кубы, которые показывали, что на стартовых площадках были установлены зенитные боеголовки. На советских кораблях на Кубу прибыли ракеты средней дальности, и теперь существовало фотографическое свидетельство того, что заявление Хрущева об оружии только для обороны было неправдой. Советский Союз начал подогревать конфликт в восьмидесяти милях от побережья Флориды, и последствия у этого могли быть какие угодно.

У секретной службы существовали тщательно разработанные планы по защите президента, его семьи и ключевых членов правительства в случае войны или катастрофы. Отправились бы мы в бомбоубежище на территории Белого дома или выбрались наружу, в область метрополитена, определялось в соответствии с угрозой и текущей ситуацией. Как бы то ни было, с миссис Кеннеди я об этом не говорил. Я решил, что стоит напрямую обсудить с ней наши действия на случай непредвиденных обстоятельств. Когда миссис Кеннеди вышла из своих апартаментов в среду 17 октября, я попросил ее прийти в мой кабинет и закрыл за нами дверь.

– Миссис Кеннеди, я уверен, что вы в курсе ситуации, сложившейся относительно Советского Союза, Кубы и Соединенных Штатов, верно?

– Да, мистер Хилл, президент обсуждал это со мной.

– Что же, я знаю, что об этом тяжело говорить, но мне кажется важным рассказать вам о планах секретной службы при чрезвычайной ситуации.

Она выглядела такой красивой – молодая жена и мать, у ног которой весь мир. Я протянул руку и коснулся ее локтя.

– Вы знаете о бомбоубежище здесь, под Белым домом. Я знаю, что Дж. Б. Вест кратко провел вас по всем сооружениям несколько месяцев назад…

Я всего лишь уточнял факты.

– В случае, если… возникнет ситуация… когда у нас не будет времени покинуть это место, мы отправим вас и детей в убежище.

Прежде чем я смог продолжить, она отпрянула от меня и произнесла полным гнева голосом:

– Мистер Хилл, если ситуация такова, что мне и детям потребуется отправиться в убежище, позвольте сообщить, чего следует ожидать вам.

Она смотрела мне прямо в глаза. Она понизила голос до глубокого шепота и с глубоким и безоговорочным убеждением сказала:

– Если ситуация такова, то я возьму Кэролайн и Джона, и рука об руку мы пройдем на Южную лужайку. Мы встанем там, как храбрые солдаты, и пусть нас настигнет та же судьба, что и всех американцев.

Ее ответ меня не удивил, но то, что она произнесла это вслух, заставило меня задуматься, что мне придется делать, если дойдет до приказа отправить ее и детей в бомбоубежище. Тогда я понял, что, если подобное произойдет, где бы она ни находилась, я занесу ее в убежище на руках. Неважно, простит ли она меня за это маленькое предательство, я отвечал за ее безопасность, и ничто другое значения не имело.

Но вместо этого я сказал лишь:

– Хорошо, миссис Кеннеди, давайте молиться Богу, чтобы никогда не оказаться в подобной ситуации.

В течение нескольких следующих дней ситуация была очень напряженной. Президент и миссис Кеннеди старались соблюдать обычное расписание, чтобы все происходящее выглядело нормальным. Президент совершил поездки в Бриджпорт, Уотербери и Нью-Хейвен, штат Коннектикут, возвращаясь в тот же день. В Белом доме он входил и выходил из Правительственной комнаты, где происходила секретная встреча исполнительного комитета совета национальной безопасности (исполком), и в какой-то момент у него была встреча с министром иностранных дел СССР Андреем Громыко и дипломатом Анатолием Добрыниным.

В пятницу, 19 октября, я отвез миссис Кеннеди, Джона и Каролину в Глен-Ора (как обычно по выходным) прямиком из Вашингтона, в то время как президент ездил в Кливленд, Спрингфилд, Иллинойс и Чикаго.

Утром субботы, двадцатого октября 1962 года, миссис Кеннеди пришла ко мне и сказала:

– Мистер Хилл, президент только что звонил. Он возвращается из Чикаго и хочет, чтобы дети и я приехали обратно в Белый дом. Организуйте, пожалуйста, вертолет.

Это было крайне необычно. Как я понял, что-то произошло на переговорах. Почему президент покинул Чикаго так рано? И зачем нужен вертолет, если можно спокойно вернуться на машине?

– Конечно, миссис Кеннеди.

Когда я вызывал вертолет, я обнаружил, что президент действительно покинул Чикаго рано – из-за «серьезной простуды».

Я прекрасно знал, что президент не был простужен. И никогда раньше он не просил миссис Кеннеди вернуться в Белый дом из Глен-Ора.

Дополнительные фотографии и аналитика показали, что Советский Союз готовит реактивные самолеты и бомбардировщики, а также монтирует пусковые установки ракет. К тому же были свидетельства об установке ракет «SS-5», которые способны достигнуть любой континентальной части Соединенных Штатов. Президент Кеннеди решил, что настал момент, чтобы предупредить американцев о надвигающейся угрозе. Больше не было времени для обсуждений. Ему пришлось принять последнее решение. Вечером понедельника 22 октября из Овального кабинета президент начал прямую трансляцию по телевидению и радио и мрачно выложил неоспоримые доказательства, полученные за последние шесть дней.