Вид с метромоста - Денис Драгунский

по поводу первого снега

Запел домофон. Веремеев нажал клавишу:

– Кто?

– Кристина! – голосок был тоненький и нежный, как положено.

Но Веремеев на всякий случай переспросил:

– Какая Кристина?

– По вызову! – ответил голосок.

– А, да, да. Паспорт с собой?

– В машине, а что?

– Вернись, возьми. Чтоб без подставы по сто тридцать четвертой.

Она вернулась, снова звонила в домофон, он ее пустил, а потом смотрел на экране, как она стоит перед его дверью, а потом входит в небольшую ярко освещенную прихожую. Дверь за ней захлопнулась, а вторая была закрыта, она дернулась от страха, а Веремеев сказал по громкой связи:

– Спокойно! Сейчас справа откроется дверца. Сложи туда сумочку и все металлические предметы. – Она повиновалась, и Веремеев увидел на боковом экранчике, что в сумочке ничего опасного нет: косметика, мобильник и ключи. – Теперь пройди через рамку. Отлично. Шаг вперед, – дверь щелкнула и открылась. – А теперь добро пожаловать!

Это он сказал ей уже без микрофона, стоя посреди прихожей.

Насчет сто тридцать четвертой он, конечно, зря испугался. Ей было двадцать пять в самом лучшем случае. Но вообще ничего, красивая.

Веремеев сразу повел ее в спальню. Она озиралась – кругом была сплошная бронза и дорогие картины в старинных рамах. Комодики на гнутых ножках. Золоченые ключи торчали в инкрустированных дверцах.

– Хлебнем винца? – Веремеев взял со столика бутылку, стал вытаскивать пробку.

– А где у вас бокалы? – спросила Кристина. – Скажите, я принесу.

– Сиди, – сказал Веремеев. – Принесет она. Я сам принесу. А бутылку не трогай. Я сам открою.

– Боитесь, да? – улыбнулась она. – Думаете, я что-то вам подсыплю?

Из смежной комнаты вдруг раздался собачий лай и шкрябанье когтями по двери. Кристина вздрогнула.

– Это ты не бойся, – сказал Веремеев. – Собаки заперты.

Лежали на кровати, уже приготовляясь. Целовались и обнимались.

Веремеев взял Кристинину руку, провел по своей груди. Вжал ее пальцы чуть повыше своего левого соска.

– Ой, что это у тебя? – спросила она.

– Кардиомонитор, – объяснил он. – Если вдруг у меня остановится сердце, то дверь комнаты с собаками автоматически откроется. Выскочат два стаффорда.

– А если я тебя свяжу? – вдруг зашептала она. – Привяжу к кровати, сердце будет биться, а сделать ты ничего не сможешь… Заберу деньги, картины, брильянты. У тебя брильянты в комоде, да? Собаки будут лаять, но они же заперты.

– Не справишься! – Веремеев выдернулся из ее объятий и сел.

– Я сильная, – промурлыкала она и снова обняла его.

Веремеев вскочил, отбежал в сторону.

Подбежал к телефону, набрал номер.

– Девушка, девушка, скорее, – тараторил он. – Я только что заказ делал, – он продиктовал свой адрес. – Уже выехали? Выехали уже?

– Вот как раз выезжают.

– Слава богу! – сказал Веремеев. – Отмените заказ. Извините. Обстоятельства.

Повесил трубку. Огляделся. Ремонт пора делать. И стекло в серванте менять.

Отворил дверь в смежную комнату и крикнул:

– Тишка! Гулять!

Старый пудель, дремавший на полу, вскочил и поковылял к хозяину.

Веремеев надел на него ошейник. Набросил куртку.

На улице был снег и много красивых девушек на остановке. Правильно рядом медицинский колледж.

Одна из них вдруг улыбнулась Веремееву.

«Аферистка, – подумал он. – Приезжая. Ищет себе дурачка».

Отвернулся и прошел мимо.