Клуб юных вдов - Александра Коутс

– Нет, – говорю я, – я имею в виду не только консерваторию. Я еще не решила, поступать мне куда-нибудь или нет.

– Ясно, – говорит Валери.

Грудь постепенно сжимает в тисках, и я принимаюсь говорить, слишком быстро, как будто поток моих слов поможет ей понять, что я не очередная безмозглая неудачница:

– Просто я надеялась, что у вас появятся какие-то идеи насчет… публикации. – Произношу это так, будто и в самом деле думала об этом. – Может, на каком-нибудь сайте, где я могла бы размещать то, что пишу. Или что вы даже… свяжете меня с каким-нибудь журналом. В общем, я рассчитывала, что вы поможете мне двигаться в верном направлении.

Я слышу шелест бумаги, потом Валери откашливается и говорит:

– Тэмсен, я не хочу повторять азбучные истины, но верное направление – это колледж. Уверена, ты неоднократно слышала это.

У меня по спине бегут мурашки. Я сажусь на краешек дивана и пытаюсь выровнять дыхание.

– Это верное направление, но по другой причине, не по той, что ты думаешь, – поспешно, почти скороговоркой добавляет Валери, будто ожидая, что я начну возражать. – Если тебя действительно интересует журналистика, в частности, возможность писать о музыке, тебе нужно окружить себя теми, кому интересно то же самое. Твои преподаватели, твои одногруппники – это те самые люди, которые однажды помогут тебе в твоей карьере. Как и в любой области, в журналистике есть определенные… трамплины. Конечно, без них можно и обойтись, но я не уверена, что тебе этого захочется.

У меня ощущение, будто мне следует и дальше убеждать ее, что учеба не для меня. Но правда в том, что я не знаю, что именно – для меня, а что нет. Я почти не думала о колледже, потому что решила: уже поздно что-то планировать. А если не поздно? Я вспоминаю брошюры, которые стащила у Ноя. Все вот это… и музыка? А что, если у меня еще есть шанс?

– Я не говорю, что не буду читать твои работы. И могу попытаться связать тебя с некоторыми редакторами. Им безразлично, учишься ты в колледже или нет, если то, что ты пишешь, их устраивает. Но это не повод для того, чтобы не учиться.

Я смотрю на магнитофон, где беззвучно крутится запись – слышны только ритмичные щелчки.

– Решать тебе, Тэмсен, – говорит Валери. – Но я надеюсь, что ты передумаешь.

* * *

– Что в пакете?

Колин сбрасывает резиновые сапоги и ставит их у стены, затем несет тяжелый на вид бумажный пакет в гостиную и садится рядом со мной на диван.

– Ты говорила, что у нас праздник, – говорит он и принимается рыться в пакете. – Я подошел к вопросу творчески.

Первым делом он достает запотевшую от холода бутылку игристого яблочного сидра.

– Сидр? – хмыкаю я, когда он устремляется на кухню за стаканами.

Время раннее, еще нет шести. Поговорив с Валери, я тут же отправила Колину эсэмэску. Я думала, что он заберет меня и мы поедем к нему, но вместо этого он заявился с гостинцами и, судя по всему, чувствует себя здесь вполне уютно.

– В общем, так, – говорит он, расставляя фужеры для шампанского – подарок на годовщину папе от Джулиет. По всей видимости, он собирается произнести тост. – Я слегка… шокирован. Тебе раз плюнуть – соблазнить меня при свете дня…

– Соблазнить тебя? – смеюсь я.

– Но нам лучше остаться в зоне «детям до шестнадцати», – говорит он, разливая золотистый сидр и подавая мне один фужер. – По крайней мере в доме твоих родителей.

– Разумно, – говорю я и чокаюсь с ним.

– Подожди. – Он отодвигает свой фужер. – За что пьем? Я ничего не понял из твоего сообщения.

Я улыбаюсь. «Хорошие новости, – написала я. – С колледжем заметано. Ведь правда?».

– Мне позвонила профессор из консерватории в Бостоне, – объясняю я. – Она говорит, у них запустили программу двойного высшего образования, по музыке и журналистике. Сказала, что если я хорошо сдам выпускные и закончу летние курсы, она поможет мне поступить.

Колин откидывается на спинку дивана.

– Ого, – произносит он. – Это… – Он сияет, на лице широкая и радостная улыбка, и я вижу, с каким усилием он сдерживает чувства. – А ты этого хочешь?

Пусть внутренний голос упорно твердит, что это ошибка, но последние недели я постоянно сравниваю Ноя и Колина. Будто заново открываю главу из истории папы и Джулиет. Там, где Ной сдержанно молчал, Колин напрямую высказывает свое мнение. Где Ной был оригинален, подход Колина предсказуем. Но у них есть одна общая черта, причем настолько важная, что я удивляюсь, как раньше не обратила на нее внимания: ни один из них ни разу не посоветовал мне, что делать.

Когда я ссорилась с папой или когда у меня в школе были неприятности, Ной просто спрашивал, что случилось, выслушивал меня, а потом задавал вопросы типа «И что ты собираешься делать дальше?» или «Чем я могу тебе помочь?». Иногда, когда мне хотелось, чтобы он так же завелся, как и я, вопросы доводили меня до бешенства. Но в большинстве случаев они просто заставляли меня свернуть с накатанной колеи. Чтобы взглянуть на ситуацию по-новому и задуматься.

– Наверное, – отвечаю я Колину. – Но больно все стремительно. И выглядит слишком просто. Такое впечатление, что мне сейчас перезвонят и скажут, что все было шуткой. – Я тяжело вздыхаю. – Скорее всего, я завалю выпускные или не закончу летние курсы.

– Как раз то, что нужно, – кивает Колин. – Пессимизм. Откроет перед тобой все двери.

Я пихаю его коленом.

– Знаю, – говорю я. – Я должна бы радоваться.

– Ничего ты не должна, – возражает он. – Забыла? У нас зона, свободная от долгов.

Сквозь стекло журнального столика я разглядываю ломаный узор на ковре. А что, если бы все сложилось по-другому? Я буквально слышу собственную мысль: «А что, если бы Ной был здесь?». Я тусовалась бы с группой, моталась бы с ними на гастроли, а в перерывах между разъездами строила бы с Ноем жизнь на острове. Не было бы это ложью? Не боялась ли я признаться себе, что хочу чего-то другого? Чего-то для себя?

– Не знаю, – продолжаю сомневаться я. – А что, если я поступлю и возненавижу учебу?

Колин пожимает плечами.

– Будешь ненавидеть, – говорит он. – Иногда. В первом семестре я каждую неделю думал о том, чтобы куда-нибудь перевестись. Но потом привыкнешь. Познакомишься с людьми, которые тебе понравятся. Или не привыкнешь, и займешься чем-нибудь еще. – Колин заправляет мне за ухо прядь волос. – Так что давай праздновать. Что бы ты ни решила, это все равно хорошая новость. Согласна?

– Согласна, – киваю я.

Колин лезет в пакет и достает картонную коробку с едой и два пластиковых контейнера. В одном дюжина устриц и приправы в маленьких баночках. В другом – приготовленные на пару, еще горячие мидии и мисочка с топленым маслом. В коробке – два огромных ролла, набитых сочным розовато-белым мясом омара.