Последний автобус домой - Лия Флеминг

В унылые недели, потянувшиеся после свадьбы, бабуля Эсма чувствовала себя словно опустошенной. Зима никак не уступит толком весне, все напряжение приготовлений к свадьбе наконец позади, и можно было вздохнуть свободно, особенно ей, Эсме, главе семейного клана, и теперь она погрузилась в воспоминания. Семейная солидарность, демонстрация силы перед Грегсонами, подготовка речей и дружеское похлопывание гостей по спине прошли успешно, как это и ожидалось. Она, Эсма, посидела на почетном месте за столом невесты рядом с Невиллом, как могла повысмеивала все их показушные потуги и чувствовала себя превосходно. Уинстэнли – это давний капитал, по крайней мере, с их стороны, со стороны Кромптонов. А теперь от всей этой суматохи остались лишь фотографии да отмороженные щеки, ну и, конечно, воспоминания, хоть уже и тускнеющие, о великолепии церковной службы и снежных хлопьях, плавно устилавших двор.

Потом, правда, начались приготовления к Уэмбли и суета вокруг поездок в Лондон на автобусе – ну а как не поболеть за «Грасхопперов», как не помахать за них шарфом? Лили и еще полгорода отправились на поезде, а Джой влилась в компанию других жен футболистов, тоже покинутых мужьями и ожидающих их победного возвращения.

На пару с соседом по Саттер-Фолду, мистером Расмденом, Эсма приклеилась к телевизору, пытаясь углядеть Лили и Пита в толпе болельщиков. Матч был довольно унылым, трибуны возмущенно ревели, но игра была вялой вплоть до нескольких последних минут, когда «Грасхопперы» оказались разгромлены в результате случайного гола в собственные ворота: передавая мяч защитнику, Денни промахнулся, и мяч проскочил мимо ног вратаря. Город погрузился в траур, Грегсоны ходили тише воды ниже травы.

Ну да, а потом Эсма, Лили и Сью нанесли официальный визит Джой и Денни в их новый дом. Денни исчез через десять минут после их появления, предоставив Джой развлекать общество самостоятельно. Та, конечно, с гордостью принялась демонстрировать свадебные подарки: фарфор, сервировочный столик на колесиках, буфет и обеденный стол со стульями – всё в едином стиле. Целый набор дорогущих чайников из нержавеющей стали, разнообразные баночки под приправы; вазы и вазочки, картины и картинки на стены. Шторы в гостиной из красного льна с черно-золотыми загогулинами были такими яркими, что глаза Джой на их фоне казались почти прозрачными.

Джой устала и напряжена, или так просто кажется? Интересно, носит ли она уже малыша – медовый месяц-то позади! Молодая жена наполнила трехъярусную подставку для торта пирожными, булочками и кексом с грецким орехом, предложив всем угощаться. Джой старалась показать, какой она замечательный кулинар, но как-то обидно, что выглядело это так, словно она воспринимает их как посторонних гостей, а не как свою семью.

– А кто-нибудь из вас виделся с Конни? – спросила Эсма.

Джой помотала головой:

– У нее скоро экзамены. Думаю, она с головой в учебе.

– Как же! – вскинулась Сью. – Хотела бы я, чтобы это было так! Книжку она открывает не больше чем на пять минут. Я не далее как позавчера жаловалась Якобу Фридману на это. Эсма, ты должна поговорить с ней! Почти уверена, за этим стоит какой-нибудь кавалер, но как только я пытаюсь задать ей вопрос, она замыкается. Бабулечка Эсма, может быть, вам удастся как-то повлиять на нее, вернуть ей мозги на место?

– Лучше оставьте ее в покое. Потеря матери выбила ее из колеи, и кого угодно выбьет. Она устала. Но она умная девочка. И знает, чего мы от нее ожидаем.

– Но она возвращается домой уже глубокой ночью и только и делает, что распевает песни под свои пластинки! Она лишь однажды навестила Джой. Это совсем на нее не похоже. К тому же я так и не простила ее за то, что она огорчала Джой дурацкими откровениями перед свадьбой.

Джой сидела смирно, кроша лепешку:

– Ой, мам, давай не будем об этом…

– Рано или поздно они должны были все узнать, Сьюзан, – Эсма попыталась встать на защиту Конни. – Возможно, мы оказали им медвежью услугу, скрывая от них правду, но мы хотели как лучше. Конни скоро вспомнит об учебе, и все наладится. Она еще молода, у нее есть время, чтобы подготовиться и сдать экзамены.

Но дома, в ночной темноте, все эти тревоги снова вернулись к Эсме. В мире сейчас так неспокойно! Неужели же двух мировых войн им мало? Просто невыносимо иногда слушать новости…

Утешают лишь воспоминания о более счастливых днях, когда детки были еще маленькими: как ездили с ними в Лландидно[35], к заливу Моркембе. Редверс был рядом, и вся жизнь была впереди… Как же быстро пролетели годы и каким долгим оказалось вдовство!

В этом новом мире с его стильными президентами, поп-звездами и двумя телеканалами, по которым теперь показывают столько дребедени, как-то неуютно: только и говорят, что о сексе, деньгах и власти. Все недовольны своей судьбой. Макмиллан[36]прав, так хорошо мы никогда не жили, но ведь какой кошмар случился на континенте.

Нехорошо это, конечно, так цепляться за прошлое, вместо того чтобы смотреть в будущее. И это тревожит. Как же она, Эсма, глава семьи, может советовать что-то младшему поколению, когда сама не успевает за всем следить в этом мире?

Ни детям, ни внукам она уже особенно не нужна. Так, посидеть с малышами, подарить подарки на Рождество, вот и все… Да уж, старость не для трусов. Что-то она устала в последнее время, сил хватает только на то, чтобы приготовить себе чашку какао и от души насладиться книгой.

Вдруг кто-то постучал в дверь. Эсма вздрогнула и мгновенно очнулась от дремы. Кто бы это? Хорошо, что дверь заперта на цепочку.

– Кто там? – крикнула она и, прихватив для устойчивости прогулочную трость с серебряным набалдашником, подошла к двери.