В обличье вепря - Лоуренс Норфолк

* * *

Фрагмент Палефатовой «De Incredibile», дошедший до нас в более поздней эпитоме этой книги, впервые фиксирует судьбы Меланиона и Аталанты[182], которые позже прописал в своей «Библиотеке» Аполлодор: «…и Меланион на ней женился. Говорят, что эти супруги однажды, охотясь, зашли в храм Зевса и там насладились любовью; за это они были превращены во львов». Гигин воспроизводит и приукрашивает эту историю, так же как Нонн и — Сервий, в своем комментарии к Вергилиевой «Энеиде»[183]. Поздние мифографы, следуя за Гигином, истолковывают эту метаморфозу как постигшее любовников наказание за невоздержанность и ссылаются на Плиния, который утверждает, что львицы приживают котят не от львов, а от леопардов. Так что в результате происшедшего преображения они будто бы утратили всякую возможность повторить святотатственный акт.

Однако Плиний нигде не упоминает об этом факте, а изложения их судеб у прочих авторитетов отличаются противоречивостью или же неполнотой. Феогнид утверждает, что Аталанта бежит из отчего дома и от замужества, уходит в горы, где постепенно доходит «до понимания смысла»[184]. Остается догадываться, что речь, видимо, идет о смысле любви. Но к кому? Сыновей — коих как на подбор сплошь звали Парфенопеями — зачал с ней Меланион[185], либо все тот же Меланион, но не с Аталантой[186], либо с Аталантой, но Мелеагр[187], либо не он, а Талай Аргосский[188], либо Иппомен[189], либо же еще какие-то неизвестные нам люди[190].

На этом запись обрывается. Следы «Аталанты», «Меланиона» и «Мелеагра» исчезают. Отпечатки их ног взбивают землю в совершенно нечитаемый палимпсест, в котором все трое сводятся к неким свидетельствам об их существовании, к собранию более или менее правдоподобных сведений, к мимолетным схождениям различных версий их общей истории, которые сшибаются подобно противоборствующим армиям и ведут между собой бой[191]. Бескровные солдаты беззвучно вздымают оружие, обтекая затопленные травяным морем склоны, с топорами в руках, облаченные в нечеловечески черные доспехи. Там…

…в пещере: сандалия Меланиона скользит по камню…

И все-таки на каждую историю, которая худо-бедно влачится по собственным, запутанным потомками следам, найдется другая, которая сама себя поглощает. Здесь они и вовсе не оставляют никакого следа. Носы их кораблей режут морскую хлябь, чьи воды смыкаются за кормой и мчатся к берегу, чтобы смыть с песка оставленные моряками отпечатки ног. Они идут в глубь суши, и пейзаж сохраняет следы их присутствия в той же мере, в какой ландшафт, лежащий поверх подземной реки, способен выдать тайны курса в глубине текущих вод. Они закутаны в саваны собственных жизней, и черты лица формируют на какое-то — недолгое — время пересеченную местность, уникальное сочетание выпуклостей и вмятин. Но горы оседают. Впадины заполняются. Жизнепейзажи укореняются на их телах и стирают героев напрочь.

…услышал звук дыхания. Не своего…

…под охраной вепря. Анавр перелетевшее копье Ме[леагра[192]

Лежало] сломанное под его ногами, как знак, что и они прошли [дорогой этой. И] шершавый камень ему царапнул кожу [до крови

И он оставил собственный свой] темный след [на стенах пещеры

Рядом со следами, что оставили] желтоволосый Мелеагр и Аталант]а…[193]