Цвет судьбы - Джулианна Маклин

– Вот этот камень она раскрасила незадолго до инсульта, – сказала я.

Кейт села рядом.

– Как красиво! И, посмотри, все точно! Вот это Новая Шотландия, верно?

Она потянулась к камню, но я накрыла ее руку своей.

– Пожалуйста, не трогай!

Она замерла, недоуменно взглянув на меня, затем медленно убрала руку и отстранилась.

Я была в полном замешательстве – не понимала, что говорить и что делать.

– Где ты была вечером? – спросила я. – Почему так долго не возвращалась и не отвечала на звонки?

– Когда я приехала, торт был еще не готов, – ответила она. – Перед Новым годом много заказов, мне пришлось дожидаться в очереди.

– Написать кремом на торте: «С Новым годом, бабуля!» – это пять минут! – возразила я.

– Я покупала не только торт, – спокойно ответила она. – Ты же видела список. Пришлось поездить по магазинам.

Я вздохнула.

– Ты была мне очень нужна. А ты даже не брала трубку! – Я встала и пошла на кухню, чтобы поставить чайник.

– Ты сердишься?

– Разумеется, – холодно ответила я.

Несколько секунд она молча смотрела на меня, затем вошла на кухню и села за стол. Повисло тяжелое молчание.

– Если бы я была с тобой, – сказала наконец Кейт, – это ничего не изменило бы. Ты же слышала, что сказал Райан. Мгновенное и обширное кровоизлияние в мозг. Никто ничего не мог сделать.

– Мне просто нужно было, чтобы ты была рядом! – упрямо повторила я, умом понимая, что она права. Никто ничего не смог бы сделать. Винить ее не в чем. Кейт все сделала правильно – по крайней мере, прошлой ночью.

Но с сердцем так легко не сладить. Сердцем я чувствовала: она бросила меня, когда я больше всего в ней нуждалась. И даже не отвечала на чертовы звонки!

И потом, как насчет того, что все эти месяцы она нам лгала?

Я повернулась к ней.

– Откуда мне теперь знать, что правда, а что ложь? – воскликнула я. – Ты казалась такой доброй, любящей, надежной, но, может быть, это все игра? Притворство? А Райан? Ты действительно его любишь – или и с ним играешь, бежишь от самой себя?

– Я никогда не бежала от себя! – возразила Кейт. – Только от бандитов, которых привел в мою жизнь муж. Я не ожидала, что полюблю Райана, Глэдис, тебя – и эти чувства настоящие! Пожалуйста, поверь!

Я отвернулась, наливая воду в кружку. Внутри все кипело, но я понимала: во мне говорят горе, усталость и чувство вины. Мне нужно на кого-то излить гнев, обвинить другого, чтобы не винить себя.

– А как Райан все это воспринял? – спросила я наконец.

Она вздохнула:

– Не обрадовался, это уж точно. Скорее, разозлился, и сильно.

Я поставила кружку.

– Ты не бросила детей?

– Что ты, конечно нет! – воскликнула Кейт, затем продолжила уже спокойнее: – Детей у меня нет и никогда не было. Можно сказать, что проблема в этом. Будь у нас с Гленом дети, у него была бы цель в жизни, и ему не пришло бы в голову обращаться к наркотикам… – И, помолчав, добавила: – Хотя… кто знает.

Обойдя стол, она устало опустилась на табурет.

– А почему у вас не было детей? – спросила я.

Она облокотилась на руку.

– Пытались много лет… Видишь ли, я забеременела еще в школе. Но за две недели до родов ребенок погиб. И дальше были только выкидыши.

– Ох… – Весь мой гнев и обида показались вдруг мелкими и незначительными. Я присела рядом. – Мне очень жаль.

Кейт оперлась локтями о стол, запустила руку в волосы.

– Мы ехали на «Скорой» и попали в автокатастрофу. Погибли все, кто был в машине, кроме меня. Моя сестра, тетя. И ребенок. Потом отец сказал мне, что была девочка.

«Господи Боже!»

– Мы с Гленом… – Она подняла глаза. – Глен был моей первой любовью и отцом моего ребенка. Мы поженились сразу после школы. Очень старались забыть эту трагедию и начать новую жизнь. Так надеялись… Я всегда чувствовала, что в смерти сестры родители винят меня, и, честно сказать, и сама себя винила. Классическая «вина выжившего», как по учебнику. Отчаянно пыталась заполнить пустоту внутри… Увы, такое ничем не заполнишь. С ней приходится жить. – Помолчав, она продолжила: – Поначалу все было не так уж плохо. Мы были молоды и полны сил, казалось, что со всем справимся. Глен окончил колледж и стал учителем, потом я пошла на курсы парамедиков. И все это время мы пытались родить ребенка. Но не получалось. Словно мы прокляты. Как будто совершили что-то ужасное и теперь не заслуживаем настоящей семьи. – Она снова помолчала, глядя в залитое солнцем окно. – В то время Глен был для меня лучше всех на свете. Мой любимый, мой лучший друг. А потом… – Она встретилась со мной взглядом. – Он пристрастился к наркотикам от безысходности. От пустоты. Того единственного, чего он по-настоящему хотел, в его жизни не было. Как я жалею, что не смогла ему этого дать!

– Ребенка? – спросила я.

Кейт кивнула.

– Ты не могла отвечать за его счастье, – возразила я. – Ты потеряла дочь, тебе тоже пришлось бороться с горем и отчаянием. Но ты выжила и все преодолела.

– Наркотики страшно его изменили, – вздохнула она. – Как я жалею, что не смогла его остановить!

– А я страшно жалею, что не смогла удержать бабулю, когда она падала…

Кейт потянулась ко мне через стол и накрыла мою руку своей. Несколько минут мы молча, с сочувствием и пониманием, смотрели друг на друга.

– Прости, что я на тебя разозлилась, – сказала я наконец.

– А ты меня прости, что не зарядила телефон. Мне следовало подумать, что он может отключиться.

Вспомнив вдруг о телефоне, я достала мобильник из заднего кармана.

– Смотри-ка, мой тоже разрядился.

Я тоже совсем о нем забыла! Остатки гнева испарились без следа; я обошла стол и крепко обняла Кейт со спины.

– Как я рада, что мы с тобой есть друг у друга, – прошептала я ей на ухо.

– И я, – ответила она.

В прихожей послышались тяжелые шаги – вернулся Райан.