Жена-22 - Мелани Гидеон

– Элис.

– Что?

– Иди ко мне. Сейчас .

– У меня всегда были фантазии насчет секса на столе, но я не уверен, что хотел бы воплотить их в жизнь, – сказал Уильям полчаса спустя.

– Согласна, мистер Б.

– Но что вы думаете об основной идее?

– Я не уверена, что клиенту она понравится.

– Почему нет?

– Клиент считает, что уж слишком она очевидна. Может, перенесем дискуссию в спальню? – Лежать на столе вдвоем было очень тесно, у каждого из нас рука и нога болтались в воздухе.

– Я передумал. Мне нравится стол.

– Ну, что ж, – сказала я, – тогда я предлагаю вам это. – И моя рука поползла вниз по его груди к поясу.

– Такова природа стола, – сказал он, накрывая мою руку своей и направляя ее еще ниже.

– Вам всегда нужно руководить процессом.

Он тихонько застонал, когда я до него дотронулась.

– У меня будет новая идея, мисс А. Обещаю.

– Не скупитесь. Пять новых идей. Клиент хочет иметь выбор.

Щадя чувства Хелен, мы решили лишний раз не напоминать ей о том, что произошло (это была моя инициатива) и держать наши отношения в секрете. Этот маскарад был одновременно и возбуждающим, и изнурительным. Мой стол был напротив его кабинета: Уильям проходил мимо меня как минимум десять раз в день, а я всегда видела, когда он внутри (и когда бы я ни бросала взгляд, он всегда тоже смотрел на меня), поэтому я постоянно изнемогала от желания. Вечером я возвращалась домой и падала, измученная необходимостью целый день сублимировать свою страсть. Потом я валялась, думая о его джинсах “Левис”. И как он выглядит в этих “Левис”. И когда мы куда-нибудь вместе выходили: на прогулку в Городской парк, или на игру “Ред Сокс”, или в закоулки Оллстона на концерт какой-нибудь альтернативной группы, каждый раз это было, как будто до сих пор мы ничего из этого не делали. Когда он был рядом, Бостон становился другим.

Теперь я уверена, что мы ужасно действовали на нервы окружающим. Особенно пожилым парам, которые не гуляли, взявшись за руки, как мы, а шли в трех футах друг от друга и зачастую даже не разговаривали. Я была неспособна понять, что их молчание может быть уютным, глубоким молчанием, итогом многолетней близости; я просто думала: как жаль, что им нечего друг другу сказать.

Но бог с ними. Уильям страстно целовал меня на дорожках парка, кормил кусочками пиццы, а иногда, когда никто не видел, быстро прижимался. Вне работы мы всегда или брались за руки, или держали их друг у друга в карманах. Сейчас, когда я смотрю на пары, вижу, какие они самодостаточные и что им никто больше не нужен, мне становится больно. Мне трудно поверить, что когда-то мы были одной из таких пар и смотрели на других – сегодняшних нас – с мыслью: если вам так плохо вдвоем, какого черта вы просто не разведетесь?