Дни чудес - Кит Стюарт

Извини, села из телефон, пока смотрела ТВ. Ханна.

Я с облегчением вздохнул. Вероятно, она смотрит с Дженной какой-то жуткий подростковый фильм. Я послал ей еще одну глупую эсэмэску и вновь успокоился, разнежившись в тепле от костра.

Я уже был готов идти спать, когда кто-то сел рядом со мной, протягивая мне пиво. Удивившись, я взял банку не глядя, думая, что это, наверное, Тед пришел выпить со мной стаканчик на ночь.

– Можно присесть? – произнес незнакомый голос. – Просто эти гигантские муравьи здорово буянят. А все чертов сидр.

Я в изумлении поднял голову. Передо мной сидела женщина лет тридцати, с рыжими волосами, которые крутыми завитками ложились ей на плечи. На ней была мешковатая серая толстовка и синие джинсы. Ноги босые.

– Я Грейс, – сказала она. – Богомол. Вы же были на нашем представлении?

– Да, конечно. Оно было замечательным. Спасибо за пиво.

Без того странного костюма вид у нее совершенно не был устрашающим.

– Извините, если напугала вас.

– О нет, все нормально, я принял вас за Теда.

– За Теда?

– Моего бухгалтера. Ну, театрального бухгалтера. Я руковожу театром. Можно мне начать сначала? Привет, я Том.

– Привет, Том. Я Грейс. Как в сериале «Уилл и Грейс». Смо`трите?

– Да, мне нравится! И у вас…

– Такие же волосы, как у Грейс. Да.

– И никто не замечал этого раньше, конечно?

– Нет, такого определенно никогда не случалось.

Некоторое время мы смотрим на пламя. Вокруг, как светлячки, носятся хлопья горящего пепла.

– Значит, вы актеры? – наконец спрашивает она.

– Да, мы должны были играть в театре «Шаффл», но, боже мой, все упились. Просто поразительно.

– Надо было вызвать полицию, а? – рассмеялась она. – Мы на своем семейном празднике пропустили все веселье. Так несправедливо. Но Грег с Энди изо всех сил стараются наверстать.

Она бросила взгляд в сторону своей палатки, где, лежа на составных жучиных спинках, два гигантских муравья передавали друг другу бычок – ни дать ни взять укурки, попавшие в «Превращение» Кафки.

– Хорошо прошел день? – спросил я.

– Было весело, но костюм весит целую тонну, и в маске жарко как в печке. Плюс постоянно подходят дети, целый день, тычут пальцами и спрашивают, настоящее ли ты огромное насекомое. Сама иногда удивляюсь, как я в это вляпалась.

– Ну и как вы в это вляпались?

– Ой, знаете, известная история: девочка занимается танцами, девочка ходит на миллион прослушиваний, работая в ресторане «Уэзерспун». Десять лет спустя девочка разочаровывается и вступает в акробатическую труппу, показывающую шоу насекомых.

– Мы все это проходили.

– И теперь каждое лето я с этой компанией колешу по стране в микроавтобусе «транзит», участвуя в фестивалях, праздниках и корпоративах.

– Вы хороши на трапеции.

– Ах да, я три месяца провела в цирковом училище. Видели бы вы лицо моего отца, когда я попросила его заплатить за это.

– Некоторое время я работал в гастролирующей труппе. Мы ставили претенциозные версии современной классики. Это было сразу после диплома. Нас было восемь – и, разумеется, микроавтобус «транзит».

– Разумеется.

– Было здорово. Очень здорово. Разучивали роли на станциях техобслуживания, спали в дешевых мотелях, по четыре человека в номере. Время от времени показывали тинейджерам спектакли, заставляя поверить какой-нибудь старой пьесе Теренса Рэттигана. Никаких тревог, никакой ответственности, ни малейшего представления о будущем.

– А потом?

– Женился. У нас родилась прекрасная дочь…

– Классическая история.

– Почти. Жена ушла. У дочери обнаружили… серьезную болезнь. Гастроли прекратились. Теперь я руковожу маленьким театром в часе езды отсюда. Эти ребята – местная театральная труппа.