Дни чудес - Кит Стюарт

– Маргарет…

– О, все хорошо. Я в порядке. Мы немного не от мира сего, ты и я, верно? Мы в состоянии посмотреть на все со стороны и понять, что происходит.

– Как супергерои из комиксов. – Я при этом хихикаю, но она смотрит на меня серьезно:

– Ханна, твой папа сам может позаботиться о себе. Ты ведь это понимаешь, верно?

– Надеюсь.

Она накрывает мою руку своей ладонью:

– Дитя, ты так много знаешь, но ни во что не веришь. Жизнь необыкновенна. Она продолжается.

– Маргарет…

– Да, дорогая?

– Ты будешь доедать эту булочку? Потому что я умираю от голода.

– Ты неисправима.

– Это «нет»?

– Бери, – говорит она. – Так или иначе, мне пора идти. На прием к врачу. Теперь я провожу здесь больше времени, чем дома. Такая скукота! Подумать только, я снова с нетерпением жду, когда красивый молодой человек попросит меня лечь и устроиться поудобнее.

– Вот блин, Маргарет!

Она вновь встает, на этот раз проворней и с улыбкой. Вокруг нее, покачиваясь, снуют официантки, будто она невидима и они могут пройти ее насквозь. Костлявыми пальцами она крепко прижимает к груди сумку. На стенах пляшут искорки от ее помолвочного кольца с огромным сапфиром. Я с детства домогаюсь этого кольца. Почему-то я начинаю думать о Кэллуме и о том, что могло произойти между нами в лавке комиксов. Было ли то крайнее смущение или все же взаимное притяжение? Придет ли он в «Дьюк»? При этой мысли меня на миг охватывает восторг. Я не подготовлена к подобному чувству.

– Сходи в клуб, – говорит Маргарет, как будто читая мои мысли. – Удача любит смелых.

Снаружи палит солнце, тротуары горячие и растрескавшиеся, на улицах гул от толп покупателей. Я пытаюсь представить, что сказал папа этой несчастной женщине. Вряд ли он нарочно расстроил ее – он не Вальмон^[8], он не может быть жестоким.

Как он выживет?

Ханна

Позже папа начинает спешно собираться на Вестфест. Для доставки актеров он нанял микроавтобус и поставил его у дома. Папа в неумеренном организационном угаре. Я читаю в своей спальне, пытаясь не замечать весь этот шум, но тут он просовывает голову в дверь:

– Не знаешь, где мои клетчатые брюки? Что-то не найду их.

– В ближайшем магазине «Оксфам».

– Что?!

– Папа, перестань. Клетчатые брюки? Ты выглядел в них как плохая пародия на Рода Стюарта.

– Забавно. Мне их фактически подарили исполнители плохой пародии на Рода Стюарта.

– Как бы то ни было, они выглядели нелепо. К ним пошла бы футболка «Не обращайте на меня внимания, у меня кризис среднего возраста».

– Ты и ее отправила бы в «Оксфам».

Обняв меня, он выскакивает из комнаты со смятым списком дел в руке. Я иду за ним, решив попытаться выудить у него, пока он рассеян, больше подробностей о свидании.

– Итак, – говорю я, – ты готов поговорить о том, что случилось вчера вечером?

– Ханна, я очень занят. – Он засовывает голову в платяной шкаф, швыряет одежду в потрепанный портплед – такое ощущение, будто собирается в бега от преследования мафии. – Просто мы оказались несовместимыми.

– А не может быть… о-о, не знаю… что ты умышленно саботируешь?

– Это возмутительная инсинуация! – возмущается он. – Ты уверена, что два дня сможешь побыть одна? Мы вернемся в воскресенье к обеду. Телефон у меня будет включен. Если я понадоблюсь, то сразу вернусь домой.

– Все будет хорошо.

– Ты точно уверена? У тебя усталый вид.

Честно говоря, я по-прежнему чувствую себя немного подавленной после того рокового происшествия. Но я не хочу, чтобы папа начал волноваться и все отменил. Когда живешь с таким сверхзаботливым родителем, приходится постоянно уверять его, что тебе все нипочем, не позволяя ему париться о том, насколько легко ты должна воспринимать происходящее. Это означает все время эмоционально висеть на волоске.

– Папа, давай уезжай.

– Джеф и Бренда знают, что ты остаешься одна. Они собираются заглянуть к тебе завтра.

Джеф и Бренда – наши милые пожилые соседи, которых папа держит в состоянии повышенной готовности с тех самых пор, как мне поставили диагноз. Если мне предстоит остаться дома одной в течение нескольких часов, он предупреждает их. Кажется, они не возражают. Джеф даже прошел курс сердечно-легочной реанимации на тот случай, если его когда-нибудь мобилизуют. Правда, он немного трясется от старости, а еще почти совершенно глух, так что, боюсь, я десять раз успею помереть, прежде чем он поймет, что со мной что-то не так, и воодушевится до состояния супергероя.

– Вот блин! – говорю я. – А я собиралась устроить дикую вечеринку с сексом и кокаином.

– Уверен, Джеф с Брендой будут только за. Конечно, если все закончится к полуночи и не пострадает сад.

Он направляется в ванную, наполняя свой несессер куда большим количеством туалетных принадлежностей, чем может понадобиться на два дня в поле с группой актеров-любителей.

– Ты уверена, что не хочешь поехать? Будет весело. Тед берет с собой гавайскую гитару.

– Из тебя никогда не получится торговый агент, папа.

– Ну хочешь, я куплю еще снэков и DVD? Можешь пригласить подруг переночевать у нас. Можем украсить гостиную круглыми подушками, одеялами и китайскими фонариками!

– Мне не девять лет! – рычу я. – Я собираюсь просто валяться и читать комиксы.

Он крепко обнимает меня:

– Весьма разумно, девочка моя!

«Девочка моя»? Ладно. Как только он уезжает на автобусе, я набираю сообщение для Дейзи, сердито нажимая на клавиши.