Отпуск с папой - Дора Хельдт

Я вздохнула с облегчением, Гизберт фон Майер – с разочарованием.

Вскоре появились Марлен и Геза. Папа настоял, чтобы проводить их к стойке, он хотел наконец заплатить сам. Когда они вернулись, я незаметно бросила взгляд на часы, было половина девятого, я лихорадочно размышляла, как же отсюда вырваться. Я думала, не сослаться ли на головную боль, но ситуация благодаря папе складывалась так, что ГфМ непременно окажется у меня в провожатых. Сбежать потихоньку тоже не удалось бы, хорек-альбинос не спускал с меня глаз.

Доротея взглянула на меня и что-то шепнула Нильсу. Тот кивнул и подался вперед:

– Скажите, пожалуйста, господин фон Майер, а где вы научились так хорошо писать? Мы поистине наслаждались, читая вашу статью о туристах-однодневках.

Папа с ГфМ удивленно посмотрели на длинноволосого хиппи.

Нильс поощрительно улыбнулся:

– Мой отец всегда читает ваши колонки, каждый день.

Польщенный его словами Гизберт развалился на стуле.

– Ну, как я говорю, искусство – это ремесло. Когда меня в тысяча девятьсот шестьдесят восьмом году определили в школу…

Доротея потянула меня за рукав и тихо сказала:

– Пойдем со мной.

Я бросила взгляд на отца, с интересом следившего за детальным изложением биографии нордернейского колумниста, пока Калли и Онно обсуждали ловлю трески, и вышла за Доротеей.

– Послушай, сейчас ты идешь в туалет и считаешь до пятидесяти. Когда вернешься, будь, пожалуйста, бледна и несчастна, все остальное я беру на себя.

И ушла, оставив меня одну. Было уже почти девять, и мне не оставалось ничего другого, как довериться ей.

Когда я со страдальческим лицом вышла из туалета, папа дежурил у дверей. Он озабоченно положил мне руку на плечо.

– Тебе так плохо? Чем я могу помочь? Ах, я знаю, это идиотский вопрос. Как будто я, отец и мужчина, могу что-то знать о женских делах. Может, Доротея отведет тебя домой? Или Геза? Им хотя бы известно, что надо делать. А у нас есть в пансионе грелка? Мама раньше всегда пользовалась грелкой. Она говорила, это помогает. Я…

– Хайнц…

К нам подошла Доротея и прервала его. Я попыталась сообразить, что же у меня, собственно, болит. Судя по его беспокойству, должен быть по меньшей мере выкидыш.

– Хайнц, мы с Нильсом отведем ее домой. Спокойно возвращайся к остальным.

– Надо ли втягивать в это дело Нильса? Можно же сказать, что у нее просто болит голова. Ну, детка, отправляйся в постель. Я все равно не могу тебе ничем помочь, если что, ты позвонишь, правда?

Он торжественно поцеловал меня в лоб.

– Всего хорошего, детка.

Доротея потащила меня к выходу.

– Ну разве не великолепно спланировано? – торжествующе посмотрела она на меня.

– А что со мной?

– Жесточайший постменструальный синдром. И тебе неловко говорить об этом с ГфМ, которого ты толком не знаешь. Хайнц сразу все понял. А вот и Нильс.

– Ну, Кристина, как тебя ноги держат, не понимаю. – Он сочувственно посмотрел на меня. – Наш писака уже дошел до выпускных экзаменов и даже не понял, что я ушел. Смываемся?

Было девять часов. Я посмотрела на своих подельников.

– Вы же не собираетесь идти вместе со мной?

– Конечно, нет. – Доротея обвила рукой бедра Нильса. – Мы очень романтично походим по берегу. Может, увидимся позже, – добавила она с двусмысленной улыбкой. – Ну, беги, ты и так опаздываешь.

Я глубоко вдохнула и отправилась в путь.