Отпуск с папой - Дора Хельдт

– Вечером ты сможешь спросить об этом саму Ханнелору во время танго. Она наверняка охотно и очень подробно все тебе объяснит.

Калли почесал затылок.

– Мне кажется, в «Акуле» не играют танго.

– Калли, я разговариваю со своей дочерью. Одним словом, я думаю, он какой-то неправильный, этот гость. У него такие странные глаза.

Я выдержала взгляд отца.

– Коварные. Вчера ты сказал, что у него коварные глаза.

– Вот именно. Так что будь осторожна. Я не хочу вылавливать твой труп в Северном море.

О, старая песня. Я не утратила дружелюбия.

– Спасибо, папа. Я ценю твою заботу. И все-таки хочу тебе напомнить, что мне уже сорок пять.

– Я знаю. Господину фон Майеру, кстати, сорок семь, просто он молодо выглядит. Так что с точки зрения возраста он тебе подходит.

Я сохранила дружелюбие и сейчас.

– Честно говоря, мне кажется, что господин фон Майер весьма своеобразный. Есть в нем какая-то нервозность, непредсказуемость. А ну как сбросит мой труп в Северное море?

Папа добродушно рассмеялся:

– Ерунда, Гизберт очень интересный молодой человек. Тебе просто нужно познакомиться с ним по-ближе. Я ему позвоню, пусть тоже приходит, он любит танцевать. Он мне вчера так много про себя рассказал, подожди, он тебе понравится. Ну, теперь идем работать, дедуля, это всех касается.

Мой взгляд, брошенный им вслед, стал еще дружелюбнее.

Фрау Вайдеманн-Цапек и фрау Клюпперсберг нужно было пройти мимо меня, чтобы попасть в свои комнаты.

– До вечера! – кивнули они мне.

Я кивнула в ответ, и тут мне кое-что пришло в голову.

– Простите, пока не забыла… – Они остановились на лестнице. – Мой папа безумно любит танцевать, но всегда стесняется кого-нибудь пригласить. Пригласите его сами на белый танец, а если он будет ломаться, проявите настойчивость, он иногда бывает робок. Не отставайте от него ни за что. Ну, до вечера.

– Как хорошо, что вы сказали. Нам не нравятся сорвиголовы, правда, Мехтхильда? А ваш папа такой очаровательный, такой обходительный. Значит, до скорого. Пока-пока. Мы очень рады!

Убирая их стол, я улыбалась.

После обеда, состоявшего из булочек с сосисками, которые принесла в пивную Геза – «Калли заказал сосиски, каждому по две», – я получила эсэмэску: «Есть проблема, сможешь прийти в кафе «Ратхаус» на Фридрихштрассе? Йоханн».

Доротея стояла рядом со мной и увидела выражение моего лица. На ее вопросительный взгляд я протянула ей телефон. Она прочитала текст и наморщила лоб.

– У меня маловато зеленой краски. Кристина, может, съездишь, привезешь пару банок?

– Съезжу. Еще что-нибудь нужно?

– Да. – Папа опустил руку с наждачной бумагой. – Принеси местную газету.

Идя к велосипедному развалу, я написала ответ: «Еду».

Я очень надеялась, что дело не в мышке, решать эту проблему у меня не было никакого желания.

Придя в кафе, я сразу нашла Йоханна. Он заканчивал говорить по телефону и указал мне на стул, приглашая сесть.

– Хорошо, что ты здесь. Утро у меня выдалось отвратительное.

Он сунул мобильный в карман куртки, перегнулся через стол и поцеловал меня в губы. Словно это само собой разумелось. Я счастливо улыбнулась. Он ответил серьезным взглядом.

– Хотел купить бутылку вина в надежде, что мы встретимся сегодня вечером на пляже. На кассе заметил, что нет бумажника. Я поставил вино на полку и вернулся в пансион, чтобы взять деньги. Перевернул всю комнату, но безуспешно. Последний раз я видел свой бумажник вчера вечером в «Сёрф-кафе», когда расплачивался. А теперь он пропал.

– Он обязательно найдется. Ты звонил в «Сёрф-кафе»?

Поцелуй затуманил мне голову. Йоханн, похоже, так и подумал.

– Кристина, конечно, я там был. И прошел той же дорогой, туда и обратно. И в бюро находок заглянул, им никто ничего не приносил. Бумажник исчез.

– И что теперь?

Йоханн дрожащими пальцами прикурил сигарету.

– Теперь мне надо заблокировать кредитки. У меня осталось десять евро в кармане, но это все.

– Ты же банкир. И без карты можно снять деньги со счета.

– Точно. – Он посмотрел на меня так, словно я ненормальная. – Но только с удостоверением личности, а документы тоже были в бумажнике.

– Хочешь, я тебе одолжу?

– А ты можешь это сделать? Тогда я прямо сейчас поехал бы домой, там меня хотя бы знают в банке. Ну и паспорт, наверное, тоже понадобится. И тогда я верну тебе деньги. Это было бы здорово, спасибо.

Он улыбнулся.

– Никаких проблем. – Я выудила из сумочки кошелек и раскрыла его. – Сколько тебе нужно?

– Пятьсот или восемьсот.

– Так много?

– Ну да, мне стало плохо на пароме, и обратно я решил лететь. Надеюсь, смогу сегодня попасть на самолет. Кроме того, я должен заплатить за две ночи в пансионе, иначе госпожа де Фриз подумает, что я аферист. Нужно оплатить гараж в Нордайхе и заправиться, вот так и набегает. Я начинаю нервничать, когда у меня мало наличных и при этом нет карточек.

Я в общем-то тоже. Он был таким несчастным, мне так хотелось его спасти.

– Тогда схожу к банкомату, столько у меня с собой нет. Сейчас вернусь.

К своим тремстам евро я сняла еще пятьсот. Он же мне их отдаст, когда вернется. К тому же я чувствовала себя слегка виноватой, в конце концов, это за меня он платил, когда потерял бумажник. Мне было приятно помочь этому человеку.

Мы выпили вместе кофе, Йоханн настоял на том, что заплатит, и выложил последние десять евро, которые нашлись у него в карманах. Исполненная нежности, я ехала на велосипеде обратно и надеялась, что Йоханн быстро приведет в порядок свои денежные дела и мышка не работает в банке.

Только во дворе пансиона я вспомнила, что так и не купила местную газету. Интересно, с чего вдруг отец решил ее читать, ведь нельзя же менять привычки только потому, что познакомился с этим писакой. Как бы то ни было, я уже собралась ехать за газетой, но увидела, что Марлен с непроницаемым, отнюдь не радостным лицом штурмует двери пивной, сжимая ее в руке.

– Стой, Марлен! Подожди.

Она оглянулась, и я пошла к ней, катя велосипед рядом.

– Ты не дашь мне газету? Тогда мне не придется… – Тут я замолкла, увидев ее хмурое лицо. – Что случилось?

Марлен помахала газетой.

– Что случилось? Пойдем со мной в пивную, узнаешь! А то я просто прикончу этого величайшего знатока островов и рыжего хорька-альбиноса, конечно, как только его поймаю.

Я поставила велосипед и поспешила за ней, боясь пропустить начало.