Как построить космический корабль - Джулиан Гатри

Питер и Тодд вместе начали учиться летать на самолете «Пайпер Чероки». Они заполняли страницу за страницей эскизами и идеями самых разных изобретений. Однажды, катаясь вместе на лыжах, они пришли к выводу, что подъемник на склоне работает неэффективно: слишком много времени уходит на подъем и слишком мало на спуск, в то время как именно спуск составляет суть горнолыжного спорта. Они набросали новую конфигурацию подъемника и склона, в которой, для того чтобы снова подняться на вершину, нужно было развернуться на 180° и через туннель в горе пройти к лифту.

Как и Питер, Тодд вел дневник. Но, вместо того чтобы датировать записи как обычно – числом, месяцем и годом, он использовал число прожитых им дней (а их к тому времени было уже более 9000). Питер вскоре тоже перешел на отсчет прожитого времени, как у Тодда, и они задумались о коммерческой модели часов, которые показывали бы, «сколько дней, часов и минут вы уже прожили». Они завизировали и датировали свой концепт часов (для Питера это был 9791-й день, а для Тодда его 9828-й день). Еще одна идея пришла им во время обеда в кафе «Трайдент» на Ньюбери-стрит в Бостоне, когда официантка споткнулась и уронила поднос с едой. Питер предложил сделать поднос для еды с внутренним вращающимся магнитным диском. Общую идею он обрисовал так: «Фактически это гироскоп, обеспечивающий устойчивость подноса. Уникальность этого устройства состоит в том, что в нем не будет ни двигателя, ни батарейки: магнитный диск будет раскручиваться до нужной скорости, пока поднос будет находиться на стойке и на него будет ставиться еда». Они разработали собственный письменный язык ALFON, создав его на основе алфавита UNIFON, знаки в котором соответствуют наиболее важным звукам английского языка (по принципу «один знак – одна фонема»).

Но, несмотря на совместное творчество и общую страсть к космосу, бывали дни, когда они расходились во мнениях и даже ссорились, так что Бобу Ричардсу приходилось вмешиваться и выступать в роли миротворца. Тодд был упертым идеалистом, а Питер целеустремленным до одержимости прагматиком. Бывали дни, когда Питер видел, что Тодд необычно (и необъяснимо) спокоен. Но времени для того, чтобы разбираться в том, чем они отличаются друг от друга, у них особо не было, потому что они оба готовили открытие университета.

И вот несколько месяцев спустя, в ночь на пятницу 24 июня 1988 года, 104 аспиранта и магистранта из 21 страны собрались в МТИ на церемонии открытия Международного космического университета. Студенты из Советского Союза стояли рядом с американскими делегатами, а учащиеся из Китайской Народной Республики – рядом с гражданами Саудовской Аравии.

Выходные дни ушли на знакомство и расселение в общежитиях, а собственно учебные занятия начались рано утром в понедельник. Студенты разбивались на группы для работы над летним проектом, результатом которой должны были стать чертежи рабочей базы на Луне. Им предстояло решить множество проблем: в частности, транспортировки, выполнения работ на поверхности, поведения человека, воздействия на окружающую среду, а также управления оборудованием на Луне в режиме реального времени. Питер, Боб и Тодд метались между лабораториями, лекциями и семинарами и проверяли, какая «лунная» группа над чем и как работает. Они устраивали посиделки, направляли преподавателей, разрешали недоразумения с жильем. В течение первой недели они почти не спали: все время приходилось решать те или иные проблемы. Но их сумасшедшая мечта сбылась! Кроме того, Питер встретил здесь людей, которые – он был в этом уверен – должны были стать его друзьями на всю жизнь: Гарри Клура и Рэя Кронайза. Гарри одновременно получил дипломы бакалавра по физике и химии и намеревался таким же образом получить степени доктора философии по физике и химии. Рей работал научным сотрудником в Космическом центре Маршалла и проводил несчетные часы на борту самолета-лаборатории НАСА для исследования невесомости. Почти столь же большое впечатление произвели на Питера и весьма привлекательные женщины, почти постоянно окружавшие Клура и Кронайза. Через восемь недель первый летний семестр в МКУ закончился. Церемония выпуска потока 1988 года проходила в субботу 20 августа с десяти утра до полудня в аудитории Кресге, и началась она с выступления Дэвида Уэбба, красноречивого оратора, давнего приверженца и доверенного лица и SEDS, и МКУ, который сказал: «Это не просто опыт познания. Это опыт творчества: вы сами творите свое будущее. И в этом вашем будущем – будущее всего человечества».

Сам ректор университета Артур Кларк приветствовал их из своего дома в Шри-Ланке с помощью отраженного спутникового сигнала, идущего через систему Intelsat. «Дядя Артур» поздравил студентов и отметил заслуги, как он их называл, «банды трех: Питербобтодда».

Своим звучным голосом Кларк объявил, что он надеется, что студенты продолжат сотрудничество и смогут наладить «прочные связи для укрепления контактов людей доброй воли на международном уровне». Он призвал выпускников идти вперед, чтобы «определять судьбу многих космических проектов и заложить базу для эволюционных, а возможно, и революционных преобразований во многих направлениях». Именно образование и первые университеты, отметил Кларк, позволили человечеству перейти из мрака Средневековья в эпоху Возрождения. Закончил Кларк мудрой китайской пословицей: «Если твои планы рассчитаны на год, сей семена, если на десятилетие – сажай деревья, если на столетия – обучай людей». Питер слушал его и улыбался: ведь именно «дядя Артур» посеял семя, из которого вырос МКУ. С момента их первой встречи в Вене Кларк постоянно говорил о том, что общая мечта о космосе позволит стереть любые политические и культурные различия.

В конце концов и Питер, еле живой, но веселый, вышел на сцену. Он сказал, что последние восемь недель были «самым сложным и насыщенным» периодом в его жизни.

«Это было, несомненно, также самое результативное и самое захватывающее время, – сказал он. – Полученный опыт изменил меня самого коренным образом. Я уже никогда не смогу воспринимать многие представленные здесь страны как “чужие”. Теперь это страны, в которых живут мои друзья». «У вас было более 240 часов аудиторных лекций, а это больше обычного полного семестра в МТИ, – продолжил он. – Кроме того, каждый из вас потратил около 280 часов на работу над лунным проектом. Плюс не менее 300 часов пришлось на межкультурный обмен, который мы чаще называем посиделками или вечеринками».

В ответ раздались одобрительные восклицания.

Вернувшись в Гарвард, Питер продолжал крутиться, реагируя на всяческие запросы, связанные с МКУ (уже шла работа по подготовке к следующему семестру, который предполагалось провести следующим летом во Франции, в Страсбурге), и параллельно с этим вернулся к занятиям в медицинской школе. Он закончил субординатуру по неврологии, когда его почти каждую третью ночь вызывали в Клиническую больницу штата Массачусетс и при этом требовали, чтобы он работал ежедневно с 7 утра до 7 вечера. Он был в отчаянии и записал в дневнике: «Мне наглядно и в полной цветовой гамме открылись все причины, по которым я не хочу работать в сфере клинической медицины: почти непрерывная максимальная нагрузка, мало пространства для творчества, малые заработки, низкая вероятность успеха. Это ни в коем случае не может быть главным направлением моей деятельности».