Клуб юных вдов - Александра Коутс

– Сожалею, – машинально говорю я.

– Ничего ты не сожалеешь, – кричит Колин, в его глазах горит огонь азарта.

Я отступаю на шаг, чувствуя, как каменеют мышцы лица, как растет в груди напряжение. Колин подается вперед, чтобы нанести мне еще один удар, на этот раз в ребра.

– Ага! Уже лучше! – заявляет Энтони. – А теперь кросс. Вы должны отвести доминирующую руку назад, и, когда будете готовы, нанести удар своему противнику, где бы он – или она – ни находился. Понятно?

Колин пляшет вокруг меня, у него на лбу поблескивают бусинки пота. Он делает насколько джабов, но я уклоняюсь, стараясь сохранить между нами безопасную дистанцию.

– Думаешь, я не понимаю, что ты делаешь? – шепчет он, выпрямляясь и нависая надо мной. – Я серьезно. Сколько еще ты собираешься продолжать в таком духе?

– Что продолжать? – цежу я между рваными вдохами.

– Колин! Ты первый, – говорит Энтони. – Нужно просто почувствовать движение. Можно даже без контакта. Просто поработай над дугой.

Колин кивает, несколько раз пружинисто подпрыгивает и дальней рукой наносит прямой удар. Вижу, как его перчатка режет воздух прямо передо мной, и инстинктивно отскакиваю. И выдыхаю – я даже не заметила, как затаила дыхание, набрав полные легкие. Я всем телом ощущаю бьющийся пульс: и в груди, и в венах на шее, и на лбу, и даже в кончиках пальцев, упрятанных в теплый кокон перчатки.

– …Свою маленькую игру, – продолжает Колин, возвышаясь надо мной. Он так близко, что я чувствую его запах – смесь геля для душа, шампуня и свежего пота. – Зря теряешь время.

Я опускаю руки.

– Чье время? – закипаю я. – И с каких это пор ты стал экспертом? Последнее собрание ты проспал!

Колин пользуется возможностью и наносит удар, его дальняя рука описывает четкую и правильную дугу и врезается мне в плечо. Мне не больно, но вот впечатление у меня такое, что он добивался как раз обратного.

– Отлично, Колин! – хвалит его Энтони, а группа вопит и хлопает.

Растерянная, я сдвигаюсь ближе к канатам.

– Итак, Тэм, – говорит Энтони, – теперь твоя очередь. Вот что главное. Брюшной пресс напряжен, плечи расслаблены. Рука должна стать твоим продолжением.

Голос Энтони превращается в глухое жужжание где-то в затылке. Все, что я слышу, – это биение моего сердца и свист воздуха, вырывающегося из моих легких. Мой мозг анализирует недавний диалог, и я сосредоточиваюсь на остром покалывании между ребер – теперь оно сопровождает каждый вдох.

Колин устремляется ко мне, выглядывая из-за выставленных перед собой перчаток.

– Я хотя бы честен, – говорит он. – Что ты за человек, если мошенничаешь на лечении?

Он слегка опускает перчатки, и я вижу на его лице понимающую ухмылку.

Мои глаза превращаются в щелочки, я стискиваю зубы, подбираюсь и всем своим телом подаюсь вперед, сопровождая бросок гортанным, рвущимся из темных и потаенных глубин стоном. Мой кулак впечатывается в мягкую щеку Колина, но по инерции скользит дальше и задевает переносицу. Раздается треск, негромкий, больше похожий на хруст тающего льда на поверхности водоема. Колин вопит, я опускаю руки и не верю своим глазам. Жирные капли крови падают на чистый ворот его трикотажной кутки. Энтони уже спешит к нему с полотенцем.

– Боже! – кричит Колин.

Меня тошнит. Я пячусь к углу ринга, в ушах будто бьют барабаны. Я боюсь поднять голову, мне страшно, что кто-нибудь вглядится в меня и все увидит. И поймет. Поймет то, что я поняла, только когда стало поздно. Это была не случайность.

Я действительно хотела причинить боль.