Халтурщики - Том Рэкман

Анника пытается подбодрить Харди:

— Не волнуйся, будет весело.

Рори взбирается на сцену, толпа гудит. Он крепко вцепляется в микрофон, прикрывает глаза от света прожектора.

— Вот так, — говорит он.

— Че это за чувак? — раздается пьяный голос.

Рори представляется.

В ответ из зала звучат насмешливые приветствия.

Харди снова сжимает ногу Анники.

— Я этого не вынесу.

— Чего ты так разволновалась?

Рори начинает представление.

— Интернет — просто классная штука, да? — Он откашливается. — А вы знали, что его придумали американские военные? Да. Я читал. Они позаботились, чтобы всегда и везде можно было скачать порнуху, даже если начнется ядерная война. — Он делает паузу, чтобы слушатели посмеялись.

Но никто не смеется.

— И, — настойчиво продолжает он, — вы только представьте: мир на грани уничтожения, Армагеддон, все дела, — при таком раскладе вздрочнуть уж точно не помешает.

Раздается пара неуверенных смешков.

Харди закрывает глаза и выпускает ногу Анники.

— Поскольку тут собрались ребята из Ватикана, — не успокаивается он, — давайте поговорим о религии. Я сам католик. В Библии есть глава, в которой описывается, как Господь убивает всех в Содоме и Гоморре. Но я че-то не понимаю. Ну, то есть нам известно, почему наказали всех жителей Содома. Но кому что сделали ребята из Гоморры?

В зале опять тишина.

— Среди комиков, — шепчет Мензис, — это называется «лажа».

— Лучше молчи, — отвечает Анника.

— Кажется, меня сейчас стошнит, — признается Харди. — Мне надо выйти. Или это будет слишком заметно? Я не хочу его обидеть.

— Может, он разойдется.

Рори переходит к другой теме.

— Давайте я расскажу вам про свою подружку. Эта девица… вы когда-нибудь слышали выражение «биологические часы»? Так вот, ее время наступает, едва перевалит за полночь. Вы даже представить не можете, она просто на стену лезет.

— Может, — поспешно предлагает Анника, — тебе все же следует сделать паузу и сходить в туалет.

Харди поспешно убегает, пробираясь через толпу.

Проходя мимо зеркала в туалете, она поднимает руку, чтобы не видеть своего отражения, заходит в кабинку, садится и подпирает подбородок руками. Голос Рори эхом доносится и до нее. Харди затыкает уши. Через десять минут Анника стучит в дверь.

— Опасность миновала, можешь выходить.

— Я слишком много выпила — это версия на тот случай, если он заметил.

— О’кей.

— Ты как-то странно выглядишь, — говорит Харди.

— Ты не слышала его выступления.

— Нет. А что?

— Какая-то вопиющая бестактность. Он столько личного о тебе рассказал! Я просто в бешенстве.

— Не желаю ничего об этом знать.

— Мне хочется его избить.

— Что мне делать? — спрашивает Харди.

— Не могу сказать, — но все видно по ее лицу.

Рори в баре, он ищет бармена.

— Ну? — спрашивает Харди, стараясь говорить восторженно. — Как, на твой взгляд, все прошло? Тебе понравилось?

— Блестяще. Просто блестяще, — видимо, он не заметил ее отсутствия.

— Давай сядем вон за тот столик в углу, — предлагает она.

— А к остальным не пойдем?

— Они хотят поговорить. Дадим им несколько минут.

Начался первый сет группы, играющей каверы песен U2. Во время паузы Анника с Мензисом, которые уже успели одеться, подходят к Харди и Рори.

— К сожалению, нам пора.

Харди поднимается и обнимает подругу.

— Ты в порядке? — интересуется Анника.

Харди не отвечает.

Всю оставшуюся неделю она придумывает отговорки, чтобы не пить с ней кофе в перерыве.

— Мне тут приходится потеть над огромной статьей, — говорит она подруге по телефону.

— Что за тема?

— Называться должно «Европейцы — лентяи».

— Я тебе не верю.

— Правда. Какой псих будет врать, что производительность труда на континенте слабенькая?

— Например, ты. Я хочу кофе. Ты обязана прийти. Я приказываю.

— Не могу. Прости, — и добавляет: — Я, кстати, знаю, что он тебе не нравится.

— А это тут при чем? Я неплохо к нему отношусь. Просто… С ним ты уже не такая смешная.

— Смешная. Просто я теперь не столько сама надо всем посмеиваюсь, сколько выставляю себя на посмешище.

— Как всегда.

— Я не хочу вдаваться в подробности о наших с Рори отношениях. Все в порядке. Я всем довольна.

— Ты не кажешься более довольной, чем раньше.

— Ну, ты ошибаешься.

— Ты чего сердишься? — спрашивает Анника.

— Я не сержусь.

— Просто я считаю, что у тебя должны быть запросы повыше.

— Ну, спасибо.

— Прости, я не хотела.

— И что мне делать? — говорит Харди. — Злиться? Ругань меня еще никогда ни до чего хорошего не доводила.

— Ты что, в него влюблена?

— Слушай, конкретно этого чувства я не жду уже примерно с 1998 года. На данный момент я довольна тем, что он может доставать вещи с верхней полки без половника.

— Но почему именно он?

— Анника, пойми, я жила как старая дева последние… да почти всю свою жизнь. Если тебе кажется, что я от него в восторге, то тебе это только кажется. У тебя есть Мензис. А у меня? Я с ужасом жду выходных. Что, думаешь, приятно? Я не хочу уходить в отпуск, потому что понятия не имею, как его проводить. Этот свободный месяц лишь напоминает мне о том, какая я неудачница. Мне не с кем ездить отдыхать. Посмотри на меня: мне почти сорок, а я все еще похожа на Пеппи Длинныйчулок.

— Прекращай это.

— Ты что, предлагаешь мне его бросить? И ждать настоящей любви? А если я ее так и не дождусь? На друзей я рассчитывать не могу. У вас у всех свои дела — мужья, семьи. Да и в любом случае, твой мужик тоже не блещет.

— Мензис это Мензис. Он хотя бы умный.

— Мозги меня по ночам не согреют.

— Он тобой пользуется.

— Никто мной не пользуется. Без моего на то соизволения.

На этом их традиция пить вместе кофе в обед прекращается.

Но Харди этого толком не замечает — она слишком занята. Рори намерен переселиться к ней.