Халтурщики - Том Рэкман

Герман стоит перед корректорским столом, переводя горящий взгляд с одного из трех дежурных корректоров на другого. Их пальцы застывают над клавишами. «Я еще никого ни в чем не обвинил», — мрачно начинает он, открывая сегодняшнюю газету с таким видом, будто в ней спрятано орудие убийства. Но нет, он нашел там кое-что похуже: ошибку. Герман с презрением тычет в нее пальцем, указывая на презренное слово, точно пытаясь стряхнуть его со страницы, чтобы оно попало в какое-нибудь другое издание.

— МВПТ, — говорит он, ударяет по странице, трясет газетой у них перед лицами. — МВПТ!

— М-м-м?

— МВПТ! — повторяет он. — Слова МВПТ в библии нет. А у вас почему-то есть! — Он снова тычет в статью, водя толстым пальцем по третьей странице.

Никто из троих корректоров не хочет взять ответственность на себя. Но у Германа нет времени на прощение, есть только на обвинения.

— Если вы, кретины, не знаете, что такое МВПТ, — орет он, — тогда почему это слово напечатано в газете?

Над корректорским столом повисла ледяная тишина.

— Вы библию читали? — требовательно спрашивает он. — Хоть один из вас? — Герман оглядывает стоящих перед ним трех жалких корректоров: Дэйва Беллинга, чересчур жизнерадостного простака, неспособного сочинить приличный заголовок; Эда Рэнса, блондина с хвостиком — остальное уже можно оставить без комментариев; и Руби Загу, которая убеждена, что весь коллектив в сговоре против нее — и ничуть не ошибается. Какой смысл увещевать этих трех безалаберных олухов?

— Рано или поздно… — говорит Герман, и в его словах звучит полу-угроза. Он отворачивается от них, пронзая пальцем воздух. — Авторитет! — восклицает он. — Авторитет!

Расталкивая всех локтями, он врывается к себе в кабинет, животом спихивая книги — ему следует ходить осторожнее, потому что он человек полный, а комната забита всяким барахлом. У него в кабинете собрано множество всяких справочных изданий: классика вроде «Нового словаря Вебстера для колледжей», «Собрание цитат» под редакцией Джона Бартлетта, атласа «Нейшнл джиографик», «Мирового альманаха и книги фактов», а также уникальных изданий, таких как «Словарь кулинарного сноба», «Оксфордский словарь священников», «Учебник и словарь классического балета», словарь «Лошади в картинках», «Полный справочник по супам и тушеным блюдам», «Кассллский словарь латинского языка», «Нормативный албано-английский и англо-албанский словарь» и «Краткий словарь староисландского языка».

Герман замечает на полке пустое место и ищет стоявшую там книгу в небоскребе томов, растущем от самого пола. Он находит ее («Словарь птиц, том IV: ржанка — ястреб») и ставит на место, подтягивает ремень, подходит к стулу и плюхается на него своим огромным задом — еще один увесистый справочник занимает свое законное место. Герман придвигает клавиатуру к своему толстому пузу и, важно наклонившись к экрану, вбивает новое слово в библию:

МВПТ: никто не знает, что это слово означает, особенно те, кто его использует. Формально это аббревиатура словосочетания «мировая война против терроризма». Но поскольку сражаться с абстрактным явлением, мягко говоря, непросто, выражение следует рассматривать как маркетинговую пустышку. Но наши журналисты подобную чушь обожают; а задача редактора — все это удалять. Смотри также: ОБЛ; Акронимы; Олухи.

Он нажимает кнопку «Сохранить». Это статья под номером 18 238. Библией он называет их газетное руководство по стилю: в свое время оно была напечатано, переплетено и положено на каждый стол отдела новостей. Теперь библия существует только в электронном виде, в значительной степени из-за того, что текст занимал площадь княжества Лихтенштейн. Цель составления библии — создать свод законов о том, как писать сложносоставные слова с дефисами; напомнить о необходимости убирать лишние уточняющие местоимения; объяснить, когда какие предлоги использовать; разрешить споры насчет случаев употребления «какого-либо» и «какого-нибудь», а также обособленных определений — кулачные бои в редакторской разворачивались и по менее серьезным поводам.

В дверь постучала Кэтлин.

— Такая радость, — устало говорит она.

— Что за радость?

— Пытаться издавать ежедневную газету, за которую не стыдно, и при этом иметь пять процентов нужных для этого средств.

— Ах да, — говорит он, — рабочая радость.

— Ну а ты как? Чья самооценка сегодня пострадала?

Герман потирает пальцы и опускает руки в карманы брюк, которые топорщатся, словно он набил их галькой. Он достает комок слипшихся леденцов.

— Хочу тебя обрадовать, — начинает он, засовывая конфеты в рот, — у меня готов новый выпуск «Почему?» — Речь идет о ежемесячной внутренней рассылке, для которой он любовно собирает самые выдающиеся, по его мнению, ошибки из газеты. Справедливо будет отметить, что никто из сотрудников не встречает выход очередного номера с энтузиазмом.

Кэтлин вздыхает.

— Долг все-таки, к сожалению, требует, — говорит он. — Ну а тебе я чем могу служить, дорогая?

Кэтлин часто заходит к нему посоветоваться. Хоть официально ее помощником и является Крейг Мензис, но именно Герман стал ее советником. Он работает в газете уже больше тридцати лет, побывал почти на всех должностях (хотя журналистом он никогда не был), и в периоды междувластия в 1994-м, 2000-м и 2004-м исполнял обязанности главного редактора. Все до сих пор с ужасом вспоминают время его правления. Но хоть Герман и постоянно всех разносит, нельзя сказать, что он никому не нравится. Многие завидуют его способности оценивать новости, его безотказная память — надежный источник информации, и он действительно по-доброму относится ко всем, кому удается продержаться в газете достаточно долго.

— Что ты думаешь по поводу перетасовки, которую я устроила в отделе культуры? — интересуется она.

— Тебе наконец удалось потеснить Клинта Окли.

— Я этим очень горжусь, — признается Кэтлин. — А ты оказался прав: Артура Гопала еще не время списывать со счетов. А вот со спецкорами дела по-прежнему не очень. У нас до сих пор нет никого в Каире. И в Париже.

— Как Бухгалтерия может отказываться заменить Ллойда?