Ликвидаторы. Чернобыльская комедия - Сергей Мирный

В нем Сергей и Коля только что закурили. Напряжение спало.

СЕРГЕЙ: Всё. Добрались наконец.

ПЕТРО: Не говори гоп…

СЕРГЕЙ (зябко поеживаясь, оглядывается): Ватник не взял…

ПЕТРО: Замерз? Мою фуфайку дать?

СЕРГЕЙ (неуверенно): Да мы уже приехали, не надо, спасибо…

КОЛЯ: Ватник всегда с собой бери. Здесь не знаешь, где ночевать придется… Бывает, как отправят куда-нибудь…

СЕРГЕЙ: На пруду наверху броника ветрено было…

КОЛЯ (с юмором): Перебрал солнечных ванн?

ПЕТРО (неодобрительно): Два маршрута разведки за день…

Солдатская столовая. Темноту прорезает свет карманного фонарика. Он лежит на грубом подобии стойки: длинные узкие сосновые доски на высоте груди прибиты к закопанным в землю столбам. В свете фонариков среди узких зеленых солдатских котелков – три открытых жестянки рыбных консервов, буханка хлеба и еще один батон, уже разваленный ножом на большие ломти; огурцы, порезанные вдоль пополам; на клочке газеты – белая горка соли; алюминиевый чайник с компотом, белые эмалированные кружки…

Вокруг – человек семь разведчиков: ложками достают рыбу из томатного соуса, «разводягой»-половником срезают пласты застывшей каши в десятилитровой кастрюле из толстого алюминия.

То же самое – за соседними стойками.

Обычный ужин разведки.

Из темноты возникает усталое лицо представителя пищеблока Котко.

КОТКО: Еще что надо, ребята?

КОЛЯ: А что есть?

КОТКО: Есть пара рыбных консервов – в масле… Огурцы еще есть.

СЕРГЕЙ: Консервы – давай! Сейчас поделим на всех – премия! (Осматривает стол.) А огурцов пока достаточно. Хотя… Неси.

Соседи кивают, соглашаясь. На отсутствие аппетита никто не жалуется.

ГОЛОС: Луковицу бы…

КОТКО: Сейчас принесу лука. Кашу еще будете?

ГОЛОСА ОТ СОСЕДНИХ СТОЕК: Нет, пока хватит. Спасибо. (Пренебрежительный голос.) А-а, холодная…

КОТКО: Да я и так держал ее укутанной… Вы говорите, если что еще надо… Компота? (Идет.)

Пол длинной темной палатки-барака – земляной, неровный, местами скользкий. Фонарики освещают только несколько стоек ближе к окошку раздачи.

…Ночной ужин закончен, в руках разведчиков появляются сигареты, спички. Оглядываются – можно прямо здесь курить?

КОЛЯ: Да давай! К утру выветрится… (Прикуривает.)

Огоньки зажженных спичек в палатке. Разведчики наконец-то расслабились. Как в экзотическом стильном баре…

СЕРГЕЙ (тоже прикуривает, Коле): А ты и дома обычно по столько куришь? (Кивает на сигарету в руках Коли: на указательном и среднем пальцах – желтые пятна никотина.)

КОЛЯ: Дома?! Да я дома вообще не курю! У меня гастрит.

ГОЛОСА ПОЧТИ ВСЕХ ПРИСУТСТВУЮЩИХ: И я… И я тоже… И я.

Сергей ошеломленно обводит взглядом курильщиков. В палатке не курит только один Петро.

Непроглядно-черная ночь. Квадратик яркого света – окошечко в стене удлиненной палатки-барака. Это так называемая ленкомната (Ленинская комната).

В ней за длинным столом, грубо сбитым из досок и обтянутым полиэтиленом, а сейчас совсем загроможденным бумагами, – сидят Сергей, командир другого взвода Миша, молодой лейтенант-замполит[14], тоже из запаса, и старшина роты, уже в годах.

Перед Сергеем на столе – море листочков. Эти бумажки – документы на дозы, полученные за день экипажами разведки и бригадами на АЭС. Сергей разбирает их, сортирует, раскладывает на отдельные кучки. Миша пишет список на завтрашнюю разведку в большой бухгалтерской «Книге приказов» роты. Старшина, то и дело поглядывая на разные листы вокруг себя, пишет в свою бухгалтерскую книгу сразу несколько списков – где, кто, когда и что будет делать завтра в лагере. Замполит старательно выводит буквы на листочке с заголовком «Политдонесение», у него – свои списки…

Заходит ротный командир: оживленный, явно после выпивки с приятелями-офицерами.

РОТНЫЙ: Приказ на разведку готов?

МИША: Вот почти закончили…

Ротный осматривает стол. Работы здесь еще надолго…

РОТНЫЙ (Мише): Ну, хорошо, ты и распишись тогда за меня. (Разворачивается, чтобы уйти.)

СЕРГЕЙ: Товарищ капитан, с ПУСО надо что-то делать. Сегодня еле выскочили. Договориться надо с их начальством, чтобы нас выпускали… Мы ж всего в пяти километрах от зоны и дальше никуда не ездим – так что грязь из зоны, по сути, не развозим… (Ротный рассматривает дальний угол.) Или в Чернобыле оставлять броники на стоянке. Надо что-то решать. (Ротный ничего не говорит.) А то в один прекрасный день нас таки поймают при объезде, и тогда… Или на ПУСО всю разведку на могильник поставят – как сегодня хотели, – и что тогда? А, товарищ капитан?

РОТНЫЙ: Да. Надо что-то решать. (Идет к выходу.)

Офицеры молча переглядываются. Сергей начинает суммировать дозы в секретном «Журнале доз радиоактивного облучения 1-й РРР[15]» – еще одной толстой бухгалтерской книге с прошнурованными у корешка страницами.

Утро в лагере.

Еще с помятыми после сна лицами, мужчины без аппетита завтракают – как агрегаты перед работой заправляют: одни – сидя, в светлой и просторной офицерской столовой-палатке, остальные – стоя, в солдатской, темноватой и заполненной людьми…

Напротив технического парка батальона разведки идет заправка броников: к машине-бензовозу выстроилась их очередь. Дальше заправляется техника других частей: вдоль обочины пока еще свободной подъездной дороги тянутся бензовозы и очереди машин к ним – до самого конца огромного лагеря, до темно-зеленой полоски леса вдали…

…С бензовоза снимают шланг…

…с котла с кашей поднимают крышку…

…открывается горловина на броне…

…открывается рот…

…вставляется штуцер-пистолет…

…ложка с кашей исчезает во рту…

…нажатие кнопки – по трубе пошел бензин…

…горло – глотательное движение…

…льется желтоватый бензин в горловину…

…желтоватый жиденький чай…

Скоро начнется рабочий день в зоне.

Сергей зачитывает список-приказ, стоя перед тремя шеренгами разведчиков у колонны броников, нацеленной на выезд на трассу.