Искушение временем. Книга 1. Не ангел - Пенни Винченци

Леди Бекенхем заказала для Билли более совершенный протез.

— Мне сказали, что ты сможешь пользоваться им почти как нормальной ногой, — сказала она. — У него считай что есть колено. Тебе будет гораздо удобнее ездить верхом.

Она обещала Джею давать уроки верховой езды, как только у него заживет нога. Сама мысль о том, что Джей может упасть и снова сломать ногу или еще что-нибудь, вызывала у ММ приступ тревоги, и однажды вечером, когда она чуть не расплакалась, леди Бекенхем довольно сурово поговорила с ней. Джей в это время отсутствовал, потом его нашли в роще, где он с увлечением строил запруду на ручье, пользуясь для этого своим костылем.

— Ты не можешь обернуть его ватой, сама понимаешь, — внушала леди Бекенхем ММ. — Я понимаю, что он пережил дурной опыт, и ты тоже, но он его все-таки пережил, и суетиться вокруг него, подобно старой курице, — значит только нервировать его. Джей должен жить как нормальный мальчишка, поэтому ты и приехала сюда. Ты поступила правильно, забрав его из Лондона, но теперь нужно дать ему максимально воспользоваться всеми здешними преимуществами. С ним все будет хорошо, даже не думай. Мои дети тоже падали со стогов, а случалось, и с лошади, но это не причинило им ровно никакого вреда.

— Да, понятно, — кротко согласилась ММ. Она не привыкла к тому, чтобы ей указывали, но теперь поняла, что, оказывается, это успокаивает.

ММ написала Гордону Робинсону, поблагодарив его за письмо и заверив, что она ничуть не винит его и что Джей, похоже, успешно поправляется. В ответном послании он спросил, можно ли навестить Джея и привезти ему книжки развлечься. Робинсон написал, что в детстве сломал руку и помнит, как скучно ему было на каникулах, когда все мальчишки лазали по деревьям и играли в крикет, а он не мог.

ММ письмо Робинсона очень понравилось, и она ответила, что его предложение очень мило. Был назначен день встречи, но Робинсон неожиданно позвонил и сообщил, что ему нездоровится. У него было обострение гастрита, и он не смог приехать. ММ почти расстроилась, предложила перенести встречу, но они так и не сумели договориться до того, как она перебралась в Эшингем.

— Как-нибудь в другой раз, — сказала она.

Однако уже на следующий день курьер доставил в Эшингем большую коробку с книгами. Некоторые из них пока были не по возрасту Джею, но саму подборку ММ одобрила: «Остров сокровищ», «Робинзон Крузо» и «Путешествия Гулливера».

«Не знаю точно, сколько Джею лет, — писал Робинсон, — но если книжки ему не по возрасту, их можно сохранить. Никогда не поздно начать собирать библиотеку. Я слышал, скоро должна выйти какая-то замечательная детская книга, но пока не смог ее найти. Надеюсь, что эти книги ему тоже понравятся. С нетерпением жду знакомства с Вами и Вашим мальчиком в ближайшем будущем».

Было очевидно, что этот Робинсон совсем неплохой человек, хотя он чуть не убил Джея.

— Прелестное платье! — похвалил Себастьян.

— Благодарю вас.

— Мне нравится розовый цвет. Всегда нравился.

— Правда?

— Да. И он вам идет.

— Спасибо.

— Давайте пообедаем где-нибудь, как вы на это смотрите?

— Нет, — запротестовала Селия, — нет, не сегодня.

— Почему?

— Я… Я сегодня не могу долго задерживаться.

Она постоянно отказывалась от его приглашений, повторяя одно и то же. Хотя почему бы и в самом деле не пойти? Это всего лишь обед, за которым многое можно обсудить. Сдача «Меридиана» в печать планировалась в декабре, осталось всего несколько месяцев. Кроме того, нужно было подготовить интервью с автором в газете, встретиться с книготорговцами, обсудить цену. В общем, обед с Бруком был бы даже полезен, но внутреннее «я» Селии твердило ей, что обед с Себастьяном приведет не только к решению деловых вопросов, связанных с публикацией его книги, но и к роману с ним. И ей никак не удавалось увернуться: какой бы тропинкой она ни шла, к каким бы обходным путям ни прибегала, всякий раз Себастьян Брук оказывался прямо перед ней. Селия боялась этого, избегала, как могла, и тем не менее чувствовала вопреки своей воле, что какая-то сила подгоняет ее, а нетерпеливое желание сорваться наконец в эту пропасть все возрастает.

— Знаете, — сказала она ему, — если вы пришли по поводу гранок…

— Нет, я пришел вовсе не потому, — ответил он, — и вы прекрасно это знаете. Единственный повод — свидание с вами.

— Себастьян, я очень занята. Правда. И я действительно не могу сегодня с вами пообедать.

— А завтра?

— Нет. Завтра меня здесь не будет.

— Куда же вы пойдете? Обедать с кем-то еще? Скажите с кем, и я предупрежу этого человека, что он сильно рискует.

— Мы обедаем всей семьей, — ответила Селия. — Завтра суббота, четвертое июня. Будет праздник в Итоне. Мы все едем туда.

— Прелестно. Даже близнецы?

— Как же без них? Они так долго этого ждали! У них будут новые платья, пальто и шляпы ради такого случая.

— И у вас тоже новое платье, пальто и шляпа?

— Конечно.

— Что ж, — вздохнул Себастьян, — придется набраться терпения. Но вот это ваше платье просто создано для ланча. В саду.

— В саду?

— Да. В саду моего дома в Примроуз-Хилл. Я все еще жду случая, чтобы показать его вам. Надеюсь, вы не забыли.

— Не забыла, — ответила она, — но…

— Да?

— Себастьян…

— Да, Селия. О, Оливер, доброе утро! Я зашел взять гранки. Уже ухожу, много дел. Может быть, как-нибудь вечером пообедаем, обсудим детали публикации?

— Да, — согласился Оливер, — да, было бы замечательно. Селия, нужно что-то делать с обложкой… — Себастьян попрощался и вышел. — Похоже, он здесь давно сидит, — раздраженно бросил Оливер, когда за Бруком закрылась дверь.

— Разве? — удивилась Селия. — Я, право, не заметила.

Джайлз с нетерпением ждал, почти томился, когда же наступит завтра. Ведь сюда приедет вся семья. Даже близняшки. Он давно их не видел. Говорят, они сильно изменились. Стали более разумными и послушными. И прехорошенькими. Здорово иметь красивых сестер, даже если им всего девять лет. И будет чудесно повидаться с Барти. Она тоже, наверное, стала красивой. У нее теперь роскошные каштановые кудри. И ему очень нравился ее голос, как будто немного простуженный.

В Итоне Джайлз чувствовал себя на удивление счастливым. Конечно, дома было бы намного лучше, но по сравнению с первыми днями в школе Святого Кристофера здесь был просто рай. Во-первых, и это главное, у него имелась своя комната, пусть крошечная, но отдельная — с кроватью, которая убиралась в стену, маленькой печкой, книжным шкафом и письменным столом. Даже заведующий пансионом обязан был стучаться, прежде чем войти. Тут ты просто волей-неволей чувствовал себя взрослым. И ко всем мальчикам обращались на «вы» и «джентльмены». Например, говорили так: «После полудня всем джентльменам разрешается полусмена» — что означало возможность надеть твидовый пиджак; или же: «Кто-то из джентльменов оставил в церкви зонтик». Это было так почтительно. Джайлз чувствовал себя взрослым и значительным. Его даже мало заботила одежда — он был высоким и знал, что ему все идет. Первый раз, когда Джайлз увидел себя в зеркале в полосатых брюках, в приталенном пальто и цилиндре, он вдруг ощутил себя совершенно другим человеком.